На самом деле, Оливера несколько огорчил тот факт, что его слова не приняли всерьёз. Он прекрасно понимал, что перед людьми не стоит «трясти» своей истинной природой, но что-то подсказывало ему, что Софи его поймёт. И это что-то явно пришельца обмануло. Он, конечно, не оборвал на этом моменте разговор, даже продолжил улыбаться, ведь понимал, что если общение не заладится и дальше, то Софи — не последний человек на Земле.
Прогулка заводила всё глубже в парк. Становилось прохладно, и Оливер отдал девушке свой пиджак. Он рассказывал ей про земных бактерий, о странных существах и необычных растениях, а ей и в самом деле было интересно всё это слушать. Софи то и дело что-то спрашивала или пыталась дополнить, отчего пришельцу больше и больше не верилось, что его слова сочли всего лишь не самой умной шуткой.
Тема личной жизни быстро ушла на второй план, а вскоре и вовсе не вспоминалась. Оливер об этом не хотел говорить, а Софи — стеснялась. Когда пришла пора вновь расходится по домам, наступила пора так называемого неловкого молчания. Пришелец только и смог, что обнять девушку, зная, что людям такие вещи могут быть приятны. И не ошибся, ведь Софи обняла его в ответ, после чего поспешила удалиться.
Чувства по-прежнему оставались загадкой, но Оливер сумел хотя бы подобрать максимально схожий с этим делом термин — состояние. Каждая особь его планеты не чувствовала, а пребывала в каком-либо состоянии. Состояние покоя, состояние агрессии, состояние радости и множество других. Каждое из них обладало своей прелестью, чем-то особенным и непередаваемым. Но не было ни состояния любви, ни состояния нежности, в одно из которых, возможно, начала входить Софи. Конечно же, по мнению самого пришельца.
Очередная прогулка не намечалась, отчего Оливер всерьёз подумал, что его приняли за сумасшедшего. Шли дни, и порой ему было настолько скучно и нечем заняться на изучаемой планете, что возникали мысли поехать к Софи под её дом и ждать там, пока она не выйдет, но что-то подсказывало пришельцу, что его не так поймут. Он читал статьи в интернете о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной, отчего ещё больше понимал, что ничерта в этом не смыслит. Многие действия были попусту бессмысленны, особенно когда речь заходила за создание потомства. Отчасти Оливер понимал, что этот момент его цивилизация просто переросла и оставила в прошлом, но света всё равно на ситуацию всё это проливало мало. Он вырос в другом мире, и тамошние воспитание и нравы мешали понять и принять что-то другое.
Однако слишком долго Софи ждать себя не заставила. После нескольких сообщений она получила адрес своего загадочного друга, а спустя немногим больше часа стояла у порога его небольшой квартиры. Оливера это несколько удивило, местами он даже находил поведение девушки странным: она изучила внешне сначала его, после — доступную взору часть квартиры. Место казалось ей необжитым и неуютным. Девушка долго ходила вокруг да около, прежде чем задать вопрос, ставший целью визита. Она удобно устроилась в единственное в комнате кресло, после чего, внимательно взглянув на Оливера, обратилась к нему:
— Я долго и много думала в свободное время о том, какой ты и почему так себя ведёшь. В итоге пришла к выводу, что хочу послушать твою версию о том, почему ты считаешь себя инопланетянином.
— Вот как, — мужчина не скрыл удивления и на некоторый небольшой промежуток времени даже задумался. — Потому что так и есть?
— Ты мне нравишься, но мне моя симпатия начинает казаться нездоровой, — Софи тяжело вздохнула. — Особенно сейчас.
— Я бы тебе всё показал, но тогда с ума сойдёшь ты, — пришелец усмехнулся.
Девушка вновь тяжело вздохнула. Она вновь хотела сказать что-то, но жестом Оливер её перебил. Он вышел из комнаты, а спустя пару минут вернулся с небольшим сосудом в руках. Он присел на колени напротив девушки, понимая, что его вариант будет единственным максимально безболезненным и наглядным. Сняв с сосуда крышку, пришелец взял руку Софи и вылил ей на тыльную сторону ладони несколько прохладных прозрачных капель немного вязкой жидкости. Прошло всего пару секунд, а та впиталась. С кожей девушки ничего не произошло. Когда Оливер капнул этой субстанцией на руку уже себе, девушка резко подскочила — человеческая кожа в месте попадания капель исчезала, на её месте появилось нечто более бледное и, судя по виду, твёрдое и прочное. Рефлекторным жестом Софи едва не выбила из рук пришельца сосуд с жидкостью, но тот быстро среагировал — вытекло лишь несколько капель, и все они — на него. Оливер не успел закрыть ёмкость, как человеческая кожа покрыла «поражённые» места, словно ничего и не было. Софи свой жест сопроводила криком, дав понять, что её это испугало. Она вжалась в кресло, а частично расслабилась только когда мужчина отошёл. Пожалуй, вариант с сумасшествием теперь устраивал девушку куда больше.
Вопросов теперь было больше, чем ответов. У Софи была мимолётная мысль сбежать, но она быстро переборола этот неприятный момент. Когда Оливер понёс сосуд на место, девушка попыталась изобразить расслабленность, но всё тщетно. Вернулся, казалось, не тот необычный парень-спаситель, а нечто странное и разумное. Девушка долго молчала, не говорил ни слова и пришелец, словно ожидая ещё какой-то реакции. В конечном итоге Софи эту тишину решила прервать, будучи способной на единственный вопрос:
— Откуда ты?
Вера в слова Оливера была, но вот вера во всё остальное почему-то пошатнулась.
========== Глава 4. Другие потребности ==========
Софи всю свою жизнь любила нестандартные знакомства. В кругу общения девушки были панки, готы, тихони и балагуры, борцы, шахматисты, танцоры и ряд людей с ограниченными возможностями. Кто-то увлекался автомобилями, кто-то шил для кукол, для кого-то целой жизнью была какая-либо из естественных наук. Некоторые часами могли рассказывать о своей религии, некоторые — о прочитанных книгах или придуманных вселенных. Но Оливер был другим. Он отличался от всех как минимум тем, что не был даже человеком.
Софи долго размышляла над тем, кто же он такой, когда отправилась домой. Девушку всерьёз пугало, что он совершенно другой не только в плане своих мыслей и каких-либо поступков, но и анатомически. Она всегда старалась придерживаться идеи, что все люди равны, а внутри и вовсе одинаковы, но тут… Тут логика Софи ломалась. Она не знала, как стоит к Оливеру отныне обращаться и стоит ли вообще что-то менять и, что крайне немаловажно, продолжать ли общение. Было страшно вновь его увидеть, ведь девушка не знала, на что пришелец способен. Но ещё страшнее было его потерять. За короткое время знакомства, которое началось с действительно удачного для Софи случая, она прониклась к Оливеру самой настоящей симпатией, а с открытием его новой (для девушки, конечно же) стороны большую часть размышлений занимал именно пришелец. К сожалению, в день признания Софи пришлось быстро убежать, так и не получив ответы на все свои вопросы. За учёбой днём шла работа, и новой встречи приходилось ждать так, словно наркоман дозы.
Девушка была задумчивой, внимательность и продуктивность рассыпались за рядом мыслей. «Далеко ли его планета? — задумывалась Софи. — И как он сюда вообще попал? Зачем?». О какой учёбе можно было вообще думать, если рядом было такое чудо? Подобное состояние для девушки было не свойственно, что сразу бросалось в глаза. Один из преподавателей счёл нужным подшучивать над этим, а знакомые одногруппники плечами пожимали: «Влюбилась, наверное».
Для сидевшей рядом на лекции Норе подобное состояние было крайне привычным. По жизни она была мечтателем, писала прозу, часть рассказов даже удавалось продать, а однажды даже за свои деньги выпустила небольшой сборник фантастических рассказов, экземпляры которого презентовала родным, друзьям и знакомым. Среди одариваемых была и Софи. Нора то и дело поглядывала на девушку, а в конечном итоге решилась тихо спросить: