Софи этот момент понравился. Она не спешила скидывать с себя полотенце, не хотела задавать свою сотню вопросов, ведь это всё испортит момент. Свет в комнате никто не включал, и в этой полутьме она начала снимать с Оливера футболку, после чего добралась до молнии на его джинсах. Именно на этом моменте стало неловко и даже страшно. Софи надеялась, что и там он человек, и лишь на этой надежде всё держалось.
Оливер не хотел быть белой вороной, отчего помог полотенцу с тела девушки упасть. Пусть фотографии девушек-моделей в белье из интернета и были несколько симпатичнее, но тело Софи он чувствовал иначе. Она приятно пахла, а эта близость… Пришелец был возбуждён и до этого, но теперь это чувство было максимально явным. Он решил просто отдать себя ей, ничего не говоря и не спрашивая. Оливер считал это доверием. Софи заставила его расслабиться, а когда добралась до самого главного, решила, что презервативы будут в их компании явно лишними.
В тот миг, когда девушка взяла вполне себе человеческий член в рот, Оливер простонал. Никогда в своей жизни он не испытывал и близко подобного. Это было в разы приятнее тех моментов, когда они просто держались за руки или целовались. С каждым последующим движением Софи пришелец всё больше начинал любить секс как процесс. Когда дело дошло до более классического варианта выражения любви в данной форме, приятно было не меньше — девушка была достаточно узкой. Оливер сначала решился просто придерживать её за талию, а после понял, что можно движениями попадать в такт и самому. Он не знал, довольна ли Софи, но сам получал такое наслаждение, которое с чем-либо сравнить было попросту невозможно.
Если до этого момента человеческое существование моментами пришельцу казалось скучным и где-то даже неприятным, то именно сейчас он начал понимать всю прелесть такой жизни. В принципе, культ вокруг секса был для него отныне оправдан.
К сожалению Оливера, наслаждение длилось недолго, и вскоре он кончил. Софи была спокойна. Факт разных рас почему-то давал ей уверенность, что инопланетное происхождение пришельца — лучший способ контрацепции. Самого пришельца это не волновало вообще. Для него прошедшее время было куда лучше любого попробованного им на Земле и вне её наркотика. Хотелось ещё.
========== Глава 7. Гадость внутри ==========
Софи казалось, что она умирает. Так плохо ей не было никогда. Слабость, тошнота, повышенная температура тела, головная боль, а при попытках встать — адское головокружение. Ломило кости, болели зубы, еда вызывала отвращение одним только своим видом. Оливер и подумать не мог, что человеческий половой акт приводит к подобным последствиям. Особенно когда речь заходит про определённого рода обмен жидкостями.
Впрочем, утро этого дня начиналось хорошо. Рядом с Софи лежал её любимый мужчина, пусть и не до конца она была уверена, что на его планете существа в принципе делились по половому признаку. Солнцепёк прервала пасмурная погода, душная обстановка сменилась влажной свежестью. День с самого утра был показывал себя как многообещающий.
Просыпаться в тёплых объятьях Софи давно отвыкла, да и спать не одной стало для неё за последние несколько лет чем-то… необычным. Последние длительные отношения девушки закончились не на самой лучшей ноте, что заставляло её вспоминать о бывшем с горечью и неприязнью.
Джон был не самым плохим человеком. Он был умён, образован, начитан, приятно говорил, мог расположить к себе. На его необъяснимую магию купилась и Софи. Они были знакомы совсем недолго к тому моменту, как решили съехаться. Для девушки это были первые действительно серьёзные отношения. Джон же о своих не спешил распространяться. «Бывшие должны оставаться только в прошлом, — повторял он. — Мне важно, что сейчас мы друг с другом, а не то, что было когда-то раньше». В этих его словах Софи тогда находила умную мысль, а сейчас могла видеть лишь попытку скрыть тёмную часть не только жизни, но и души.
Самым гадким моментом всего общения с Джоном девушка считала то, что он старался на словах быть идеальным. И готовить он мог, и убирать, и на все руки мастером был. Но только на словах. На деле же Софи мыла полы, стирала одежду, постоянно готовила, чтобы после этой готовки мыть ещё и чёртову посуду. Ох, как же это совместное сожительство заставило ненавидеть всей душой обычные домашние дела. Если поначалу девушка была даже рада приготовить ужин, то под конец это бесило до такой степени, что на кухню было противно выйти из спальни.
В какой-то момент Софи начала чувствовать себя ненужной. Джон приходил с работы, ел, не интересовался делами девушки, играл на своей чёртовой приставке и шёл спать. Не было ни секса, ни ласки, ни банальных разговоров. Софи пыталась и бельё покрасивее надеть первое время, и духи подобрать. Но всё это было тщетно. Девушка ловила себя на мысли, что так быть точно не должно, понимая, что «нам нужно серьёзно поговорить» где-то рядом.
И этот момент настал. Когда Джон в очередной раз пришёл с работы, чтобы поесть, поиграть и лечь спать, вещей своей девушки он не застал. Софи ждала его за пустым кухонным столом. Она даже улыбалась — эпоха кухонного рабства завершалась. Сказать, что Джон удивился — ничего не сказать. Он молча присел напротив девушки, ожидая от неё первого слова, но та долго не решалась. Мужчина был терпелив. Он старался сохранять внешнее спокойствие, но прекрасно понимал, к чему идёт дело. В какой-то момент тишина сломала Джона, и он, достав портсигар из кармана своих выглаженных чёрных брюк, закурил. Его напряжение было видно как минимум по взгляду — мужчина прищурил свои карие глаза, стараясь просверлить в сердце Софи дыру. Но она не сдавалась, не теряла своего «боевого» настроя. Когда за окном кто-то посигналил, девушка поняла, что это был тот самый знак, которого она ждала. Она прекрасно понимала, что первое слово сказать будет сложнее всего, особенно когда приходится сидеть под пристальным взглядом.
— Нам нужно серьёзно поговорить, — начала Софи, мысленно браня себя за то, что всё же прибегла к этой фразе.
— Интересно, — Джон нервно улыбнулся, стряхивая пепел от сигареты на деревянный пол.
— Я не могу так больше, — девушка сняла браслет и принялась крутить его в руках, нервно перебирая звенья.
— Так — это как?
— Я тут одна, Джон, — она сделала небольшую паузу, но, не дав мужчине что-то сказать, продолжила. — Утром ты встаёшь и уходишь на работу, даже не поцеловав меня и не обняв. Среди дня не звонишь, не пишешь. Вечером приходишь… И знаешь, что делаешь? Идёшь жрать. Ни «Привет, Софи, я скучал», ни «Приятного аппетита, милая». Ни-че-го. А что потом? Правильно, Джон. Ты идёшь играть под пиво, а как наиграешься — ложишься спать. И знаешь что? Я за последние полгода ни разу не услышала «спокойной ночи». Может мне ещё рассказать о том, как мой мужик не может меня трахнуть? Или тебе хватит?
— Софи, я устаю на работе. Да и общаться с друзьями тебе никто не запрещает, чтобы ты одна тут не была.
— Да какие, твою мать, друзья? — девушка вскрикнула, встав со стула. — Ты меня услышал вообще? Или как?
— Я понял, понял, — Джон тяжело вздохнул. — Ты раньше не могла дать понять, что тебе не хватает ласки?
— Знаешь, я на «дающее-понять-бельё» спустила больше денег, чем сейчас на переезд. В несколько раз. Но ты… Ты хотел поиграть и «Отстань, я сейчас занят».
— Ты не так…
— Всё так я поняла, — Софи пожала плечами. — Отстаю. Ты сейчас занят. И, как я понимаю, тогда был тоже занят, но не мной.
— Откуда ты…
— Не знала, — девушка кивнула, после чего достала из кармана ключи и положила их на стол. — И не хотела знать. А сейчас жалею, что узнала тебя.
Джон не нашёл ответа. Он продолжал сидеть, доставая за одной сигаретой другую, пока Софи уходила от него дальше и дальше. Конечно, он пытался позже её вернуть, а ей самой было чертовски грустно. На некоторое время она даже ушла в себя, ни с кем толком не контактируя. Но в конечном итоге девушка всё же была рада, что эпоха её личной жизни по имени Джон завершилась. Его идеальность, которую он бросал в глаза изначально, после разрыва стала больше похожа на лень, а за попытками избежать избежать полового контакта действительно стояли измены. Софи удивилась, когда поняла, что с рядом любовниц своего «любимого» она даже знакома. Что самое гадкое, никто из их круга общения даже не признался в этом, а знали многие.