— Не сомневаюсь, — согласился я. — Потом вы вернулись в Багдад богаче прежнего?
— Это лучший способ окончить рассказ, — признал Синдбад. — Переходить к следующей истории?
— Подождите минутку, — велел я, поскольку увидел, что небо надо мной из черного становится серым от первого света утренней зари. — Кажется, скоро рассветет, и мы сможем определить, где оказались.
— Да? Тогда почему я ничего не вижу?
Очевидно, Синдбад застрял в бутылке головой вперед. Наверное, пришло время пожалеть торговца и рассказать ему о его положении.
Но тут серое небо на горизонте вспыхнуло золотом, и я увидел, что мы находимся на краю огромной долины и что вся эта долина засажена плодоносящими деревьями.
— Эй, привет, — услышал я голос с ближайшего дерева. — Хотите фигу?
Глава двадцать пятая, в которой мы узнаем, что путешествующему дается все, но кое-что надолго не задерживается
— Я не слышал этого! — возопил Синдбад внутри бутылки.
Но я не мог лгать старшему в таком серьезном деле:
— Увы, это истинная правда. Тут повсюду фиговые деревья.
— Только не фиги! — вскричал маленький Синдбад. — Что угодно, только не фиги!
— Мы верно расслышали, кто-то восхищается фигами? — поинтересовался ближайший из плодов.
— Несомненно, — вступил второй растительный голос. — Потому что мы — самые восхитительные фрукты, какие только можно себе представить.
— По крайней мере, я их не вижу, — с дрожью в голосе добавил торговец. — Но почему я их не вижу?
Наверное, подумал я, пора рассказать моему старшему тезке о его бутылочной темнице.
— Мы сочные и мягкие, — добавила фига возле самого моего уха, — и совершенно спелые.
— Представь, как зубы твои вонзаются в нашу нежную кожу, — вторила ей вторая фига, — как ты перекатываешь языком нашу сладчайшую мякоть, как наш божественный сок медленно стекает по твоему подбородку.
К ужасу своему, я понял, что рот мой наполнился слюной.
— Я ослеп! — причитал старший Синдбад. — Я обречен провести свои последние часы, ничего не видя, питаясь одними лишь волшебными фигами!
— Да, мы волшебные! — весело согласилась еще одна фига. — Мы не только вкусны, но и исполнены волшебства!
— Нет, вы не ослепли, о торговец! — успокоил я своего старшего спутника. — По моему скромному разумению, лучше всего ваше состояние можно описать словом «застрял».
— Вы никогда не застрянете, когда вокруг вас фиги, — добавил очередной фрукт. — Фиги облегчают продвижение!
— Братья и сестры! — обратилась волшебная фига к сородичам. — Давайте утешим этих путников одной из наших песен!
И весь фруктовый сад грянул, будто огромный хор:
О, если ты отведаешь нашего вина, То не уйдешь отсюда, не выпив все до дна…Я смотрел на них, ряды и ряды продолговатых шариков правильной формы, легонько раскачивающихся взад-вперед, взад-вперед. Они казались такими округлыми в золотистом утреннем свете, такими сочными под коричневато-зеленой кожей, такими… такими… съедобными.
— Значит, я застрял, а они поют? — заметил из бутылки Синдбад еще более уныло, чем прежде.
Я моргнул и перестал обращать внимание на громкое урчание в животе. Эти фиги едва не заманили меня в ловушку. Если бы не хныкающий в бутылке торговец, я сорвал бы одну из этих фиг, и сунул ее в рот, и прокусил кожуру зубами, и закрыл глаза, ощутив первую сладость на языке, и…
— Мне воистину повезло, — снова разрушил колдовство голос торговца, — что я не могу видеть эти фиги так же хорошо, как слышу их, ибо я уверен, что такого сочетания не в силах вынести ни один человек. Но, умоляю, объясни хотя бы так же кратко, как в последний раз, почему мне так повезло?
Я сглотнул. Никогда за всю мою жизнь у меня во рту не бывало столько слюны. Но я должен был защититься от чарующего пения фруктов. Я стиснул губы и думал о гниющем компосте, в котором копошатся личинки; о тучах мух, взлетающих над зловонной жижей; о чем угодно, чтобы желудок мой восстал против этой песни фиг!
— Вы в ловушке, — ухитрился я сообщить крохотному Синдбаду сквозь стиснутые зубы.
— Все люди оказываются в ловушке, попав в долину фиг, — смиренно заметил торговец.
— Нет-нет, — продолжал объяснять я, обнаружив, что довольно трудно выговаривать многие слова, когда твои зубы крепко сжаты, — вы попали в волшебную бутылку.
— Бутылку? — непонимающе переспросил торговец. — Я не знаю ни одной бутылки, способной вместить…
— Конечно, нет, будь вы прежнего внушительного размера, — как можно мягче продолжал объяснять я. — Но это не так. Вы изменились, так же как и джинн Оззи должен был бы уменьшиться, чтобы поместиться внутри этого самого волшебного сосуда.