— Да. Дело не в глазах, а чакре. Ты заметил эти изменения? И у Шисуи, и у тебя самого чакра стала много сильнее после получения мангёко. — Перечисляю факты, этот разговор я давно ждал.
— Это так.
— Сильные эмоции могут сделать так, чтобы ограничения с нашей чакры и мозга спали, из-за чего мы приобретаем огромную силу, но... Не можем толком контролировать её и слепнем. Это как хачимон Майто Гая. Только вместо тела идёт наша особая чакра и мозг, что производит её. После того, как пробуждается мангёко, мы получаем наследие Индры, но оно крайне ущербное, поскольку Индра обладал сильным телом и был первым человеком с мангёко-шаринганом, еще являлся прямым потомком Рикудо... У него не было таких проблем, как у нас.
— Что же ты узнал? — Пускай это было сказано обманчиво спокойно, но я знал, как его волнует эта тема. Каждый Учиха, пробудивший мангёко, думает об этом. Хотя бы раз в жизни.
— Нужно либо усилить свои гены, либо сделать чакру более податливой, качественной и сильной. Чтобы уже она усилила всё остальное. Мы с Шисуи вливали чакру друг в друга и это дало результаты. Наша чакра изменилась, перешла на другой уровень. Мы стали быстрее, лучше, все наши техники стали мощнее минимум в два раза, а глаза можно было использовать дольше... Однако, это не то... Я что-то упустил из виду. Но даже этот результат был огромным. Глаза перестали так напрягаться, возможно, если продолжить путь в этом направлении, они перестанут слепнуть.
— Это крайне занимательно. Ты сделал куда больше, чем я предполагал, и всё это почти в одиночку... — Он не мог поверить моим словам. Только что я сделал первый шаг для избавления от проклятия слепоты всего клана. Такого никто не делал за всё время основания нашего клана. Смотря на плиту, мы размышляли каждый о своём.
Давно хотел это сделать...
— Есть другие способы пробудить нашу силу. Эта плита нам более не нужна. — Отвечаю на шокированный взгляд отца, сжигая ненавистную мне плиту черным пламенем.
— Ты только что уничтожил реликвию нашего клана, которая хранилась в нём веками.
— Бесполезную реликвию. Коноха вступает в новое время, мы вступим вместе с ней в это время. Эта плита нам больше не понадобится...
— Хм... Я верю в выбранный тобою путь. Идём, здесь нам больше нечего делать. Обсудим твою выходку в более благоприятном месте.
Затем мы покинули храм Накана.
— Ты решил поговорить об этом здесь? Символично. — Пришли мы к озеру, где я впервые начал тренироваться. До сих пор помню ту лёгкость и жар выдыхаемого пламени.
— Да. Однако прошло так мало лет, а ты уже устроил переворот, убрал одного из старейшин, попутно продвинул на титул Хокаге принцессу слизней. Можно сказать, возобновил давно забытый союз...
— Ты поддержал её? — Сидя на мостике, любуюсь бликами солнца скользящими по воде. Отец гордо стоял рядом.
— Да.
— Значит...
— Через три дня состоится церемония.
— Прекрасно...
— Что планируешь дальше? — Непонятно зачем спрашивает мой отец. Мы крайне редко общались помимо работы. Всё-таки не такой он человек, что будет интересоваться мелочами.
— Когда она привыкнет к этой должности, я хочу обсудить реформацию Анбу...
— А чем займёшься лично ты? — А, ты имел в виду это.
— Тренировки... — Однако перед ними можно отдохнуть, сходить на источники, может, позвать Изуми на них или Цунаде. Хотя последняя будет занята всю ближайшую неделю.
— Что стало с людьми Корня?
— На совете было решено перевести их в АНБУ на некоторое время. Были вскрыты множество секретов Данзо и деревни. Однако некоторые архивы оказались пусты. Ты что-нибудь знаешь об этом?
— Возможно их повредили в ходе операции, возможно, Корень уничтожал улики, возможно их кто-то вытащил во время захвата изменника или еще что...
— Ты хочешь попробовать простимулировать чакру, как мы с Шисуи? — Делаю верную догадку, неспроста он так долго ведёт разговор. Не просто так же он со мной любуется бликами солнца, да наблюдает за игрой детей на противоположном конце озера.