Елена молча взяла ее руку, сложила пальцы горсточкой и перекрестила.
- А что-то при входе в храм говорить надо? Я никогда с этим не сталкивалась, боюсь сделать не так, вас обидеть…
- Повторяй за мной: Боже, очисти мя, грешнаго. Боже, милостив буди мне, грешному.
Боже, очисти мя, грешнаго, и помилуй мя.
Иса повторила , боясь, что что-то скажет не так и неправильно, но слова сами сложились в молитву. Она смотрела на Елену и старалась повторять за ней все, что та делала. Матушка настоятельница внимательно наблюдала за девушкой и довольно улыбалась, есть рвение, будет и толк.
Девушка удивилась, когда на службу пришел отец Константин. Она искренне считала, что службу будет вести Варвара. Стоило начаться службе и девушки запели, так ,словно волна сверху захлестнула ее, слезы полились рекой, хоть выходи. Иса старалась сдержаться, но ничего не получалось, она просто стояла, слушала и утирала рукавом стекающие соленые капли.
Вышла она из церкви словно вновь рожденная: ни страха, ни боязни, ни сарказма, только покой и умиротворение. На входе ее остановил отец Константин и подал книгу
- Почитай, ты здесь новенькая, не тушуйся, все придет со временем, Бог не оставит!
Глаза у батюшки были добрыми и внимательными, он не поучал, не упрекал, он просто утешал, и это так располагало, что Иса улыбнулась в радости.
- Во-о-от и улыбайся, радость- это от Бога! Ко мне будешь по средам на исповедь приходить!
- А о чем там говорить надо?
-А вот о чем болит душа, о том и говори! А там разберемся…Остальному сестры обучат. Храни Бог тебя, дочка!
- Спаси Бог, батюшка!
- Это вот книжицу-то возьми, читай перед сном!- и подал ей среднего размера томик.
Иса получила «наряд» на кухню, помогала сестре Антонии еду готовить, посуду мыть, столы скоблить, чтоб чистыми были. Вечером после службы открыла данную батюшкой книгу. Читала и думала. Иоанн Кронштадтский. Так все просто и доступно! Утром ,едва дождавшись конца службы, подошла и попросила: «Еще книгу дайте, батюшка!»
Так и потекли дни, в работе, в беседах, в молитвах… Первую неделю было трудно, места себе не находила, а потом и правда, втянулась, привыкла… Даже нравится начало. Миша и Сережа, что говорится, пришлись ко двору. Как ни странно, но парни они оказались мастеровитые, курятник утеплили, старую пристройку на кирпич разобрали, теперь из этого кирпича стену в Церкви ремонтировали. Монахини сенокосили,, огород убирали, двор и строительный мусор в яму на дороге носили, готовились к зиме.
Ни отец, ни Арсений так и не давали о себе знать. Иса ловила себя на мысли, что постоянно думает об Арсении, и мысли эти уводили ее совсем не в лучезарную сторону. Где-то жалела, что замуж пойти согласия не дала, где-то злилась, что искать ее не пытается, а она так на это надеялась!
Лето пролетело незаметно, с болота повеяло холодной сыростью, ночи стали заметно длиннее, где-то в клюквенной глуши кричала выпь, пошли дожди. Дорогу размыло, топкое место на тропе превратилось в малопроходимый ручей. Иса опять подумала о мудрости настоятельницы: если б не мусор, что они месяц носили к лаве, то и вообще пройти нельзя было бы. В обители царили тишина и покой: никто никуда не спешил, громко не говорил, друг к другу относились с добром и пониманием. Иса забыла про косметику, привыкла к однообразной одежде монастыря. Долгими вечерами любила беседовать с отцом Константином. Он говорил о Боге, она внимала, но, благодаря Горцу-младшему знала, что есть и иные объяснения Библии.
В тот день у девушки с утра болел живот, тянуло и спазмы прихватывали. Вместо помощи Антонии, Иса безконца бегала в туалет, а к вечеру отекли ноги и заплыли глаза. Монахиня долго присматривалась к труднице, а потом не выдержала:
- Шла бы ты, сестра, к настоятельнице, выглядишь плохо, надо бы тебя в больничку, похоже, с почками что-то..
Иса нашла матушку Варвару за хозяйственными делами, кур кормила и двор чистила. Высокая, жилистая, крепкая, все умела, всех в строгости держала, но и к себе требовательна была.
- Матушка, что-то я, кажется, расхварываюсь! Сестра Антония к вам послала, говорит, похоже на почки.
Лиза отложила вилы, посмотрела на девчушку и в глазах появился страх: «И вправду, выглядит плохо, вон и круги под глазами, не довести бы дочку Марка, потом греха не оберешься!»