– Бабуль, это не ко мне. Ты это маме лучше скажи.
– Говорю, сладкий мой. – Она грустно улыбается. – Каждый день говорю, будь уверен. Но разве кто будет слушать старуху?
– Я же тебя слушаю, – усмехаюсь.
– Ты слушаешь, но вряд ля прислушиваешься. Если бы прислушивался, то приходил бы домой до захода солнца.
Я закатил глаза.
– Это не твоя вина. И чхать я хотела, – выругалась бабуля, – что думает эта женщина, – она подняла палец вверх, имея в виду мою маму, которая сейчас находится на втором этаже, возможно, спит. Бабушка потрепала меня по голове, я замер. – В жизни ещё и не такое бывает. Ты не всесильный, и, так или иначе, не смог бы оберегать её постоянно. Есть братья, которым вообще все равно на своих сестер. Мия знает, что ты её любишь. И она поймёт, что ты сделал правильный выбор. Вот увидишь…
***
POV Салли
Я вновь просыпаюсь, поглощённая ужасом – вот оно, моё наказание. Тюремное заключение – ничто, по сравнению с еженощными истязаниями моего сознания.
Снова и снова. Раз за разом. Я переживаю все то, что случилось в ту безлунную ночь. Я не хочу больше этого видеть. Каждый раз, засыпая, я молю не видеть снов. Лучше просто побыть в темноте, чем в самых ярких красках вернуться в паутину страха.
И вот мои глаза вновь сканируют тишину комнаты. На часах три утра. Я шумно выдыхаю, откидываю голову на подушку. Все ведь хорошо.
Я ворочаюсь с боку на бок. Уже не уснуть. В горле пересохло. Придётся встать и спуститься вниз за водой.
Я откидываю одеяло, спускаюсь на кухню в майке и трусиках. Мои босые ноги встречаются с прохладным деревянным полом, вздрагиваю, по коже скользят мурашки – то еще удовольствие.
Мне жарко, и вода приятно обволакивает горло, затем пищевод. Я кладу руку на грудь, наслаждаясь прохладой. Но уже в следующую минуту напрягаюсь с ещё большей силой.
В глубине первого этажа абсолютно точно слышится странное шебуршание. Живот скручивается в спазме. Я делаю шаг в сторону звуков.
Кладовка.
Там кто-то есть.
Все мои чувства обостряются. Я пытаюсь успокоить сердцебиение, чтобы услышать больше. Я щурюсь, чтобы лучше видеть в кромешной темноте. Бабушка наглухо зашторивает окна на ночь, только ей известно для чего.
Я сильнее стискиваю прозрачный стакан, наполовину наполненный водой. Если что, он сможет стать моей защитой. Шум прекращается, но я все равно медленно шагаю к двери. Я протягиваю руку и резко открываю.
Что-то маленькое выпрыгивает на меня из закрытого помещения. Я взвизгиваю, разжав пальцы. Стакан падает на пол, разлетаясь на мелкие стекляшки.
Оборачиваюсь, ещё сильнее вглядываюсь в темноту. Вижу темное очертание, затем ощущаю, как что-то пушистое касается моих голых ног.
Кошка? Откуда в этом доме кошка? Бабушка их терпеть не может.
Я опускаюсь на пол, подхватываю живой комок шерсти. Она подает голос. Я улыбаюсь, но улыбка вдруг исчезает, сменяясь закусыванием губы.
На кошке ошейник с сердечком. Домашняя. Как она сюда попала?
Я быстро подхожу к двери на кухне, выходящей в сад. Она заперта. Выдыхаю, затем открываю дверь и выпускаю кошку из рук. Защёлкиваю дверь, пару раз проверяя, что дверь надежно закрыта.
Иду к входной двери. Дергаю на себя. Она тоже заперта. Я засовываю ноготь указательного пальца в рот, принимаюсь его покусывать – верный признак того, что меня такое появление незваного домашнего животного пугает.
Я бреду обратно на кухню, достаю веник и совок. Собираю осколки – получается с трудом, учитывая то, что здесь темно. Но включить свет не могу. Он может разбудить бабушку, а оставить осколки до утра – идея ещё хуже. Бабушка ведь даже не подозревает о них. Она может пораниться спросонья.
Я нахожу тряпку под раковиной, провожу ею по коридору, чтобы собрать воду и самые мелкие осколки. После чего выкидываю её в мусорное ведро. Надеюсь, бабуля не хватится недостающего стакана.
Я поднимаюсь к себе, включаю свет в комнате, вставляю ключ в замочную скважину, прокручиваю пару раз, затем оставляю его воткнутым. Ложусь на кровать, не выключая освещения. В темноте обитают мои страхи.
***
Рано утром я получила сообщение от шерифа с приказом явиться к нему.
Он вновь окинул меня подозрительным взглядом. Я сделала непрошибаемую мину на лице. Подумаешь, ему не нравятся мои подранные джинсы, белая майка и спортивная кофта – мне-то что?
– Вы придумали мне наказание? – спрашиваю я, надувая пузырь из мятной жвачки, опуская задницу на стул.
– Придумал. – Мистер Росс поджал губы.
– Ну и?
– Ты будешь работать в школе после уроков.