IV
Я подписал договор в лагере десятого легиона. Если честно, то перспектива стать друидом Цезаря казалась мне гораздо более привлекательной, чем перспектива жить без Ванды. Тогда я думал, что другого выхода у меня нет. Боги не оставили мне выбора — они сделали его за меня. Все случилось именно так, как и предсказывал друид Веруклетий.
— Если честно, то я приятно удивлен, — сказал Гай Оппий, сидя за столом напротив меня и Авла Гирта в канцелярии Цезаря. Он вслух размышлял о том, как лучше сформулировать те или иные новости, чтобы с их помощью добиться желаемой и, конечно же, выгодной Цезарю реакции в Риме. — С тех самых пор, как велись войны с кимврами, сообщение о переселении какого-нибудь достаточно многочисленного народа вызывает в Риме настоящую панику. Однако новость о переселении германского или кельтского народа не просто посеет панику, она повергнет римлян в смертельный ужас. Со времени нашествия кимвров этот ужас живет в душе каждого жителя Рима, нужен только небольшой толчок, который заставил бы этот ужас вырваться на свободу и безраздельно завладеть умами! А что происходит сейчас? В каком положении мы оказались? Гельветы идут! Да, они решили сняться с насиженных мест и отправиться к Атлантикусу, но что они делают? Они даже не нападают на наши укрепления! Каким образом мы объясним сенату — причем так, чтобы это звучало достаточно правдоподобно! — для чего нам понадобились еще два легиона, которые были вызваны в Нарбонскую Галлию без его одобрения?
— Гельветы ни за что не станут нарушать границы римской провинции или нападать на ваши войска. Они не собираются вести войну, этот народ всего лишь хочет как можно быстрее добраться до побережья, — ответил я, пытаясь держать себя в руках и не скрывая своих истинных эмоций. Гай Оппий с пониманием взглянул на меня и улыбнулся. Мое утверждение казалось ему вполне правдоподобным. Однако в тот момент он должен был решать совсем другую проблему.
— Корисиос, ты должен понять: наша задача не в том, чтобы передавать новости, которые шли бы на пользу обществу. Мы должны формулировать их таким образом, чтобы влиять на настроения римлян и манипулировать их мнением. Нам следует собирать новости и анализировать их, проверяя, насколько полезными или вредными они могут оказаться для Цезаря. Сообщения, которые могут навредить нам, мы даже не имеем права рассматривать как новости. Сейчас перед нами стоит задача найти как можно больше достаточно правдоподобных причин, которые объясняли бы сенату, зачем Цезарю понадобились сразу шесть легионов. В крайнем случае мы будем вынуждены придумать соответствующие донесения и факты. Но это должны быть новости, которые наши купцы и торговцы, возвращающиеся в Рим, не смогли бы опровергнуть.
Гай Оппий хитро ухмыльнулся, Авл Гирт несколько раз кивнул головой и добавил, подтверждая только что сказанное:
— Он прав, Корисиос. Сначала мне тоже было довольно трудно выполнять свои обязанности надлежащим образом. Но со временем человек привыкает ко всему. Чистую правду говорят только те, у кого напрочь отсутствует фантазия.
— Тогда вам, скорее всего, нужен бард, который великолепно сочиняет разные небылицы, а не кельтский друид.
— Позволь не согласиться с тобою, Корисиос. На самом деле мы довольно щепетильны и считаем одной из своих главных задач рассказать римлянам правду о Галлии. Поверь, мы ни в коем случае не станем писать, будто кельты пашут землю, запрягая в плуг слонов. Мы будем строго придерживаться фактов. Конечно, если эти факты не выставляют намерения Цезаря в невыгодном свете, ведь проконсул вызвал два легиона без согласия сената, нарушив тем самым римские законы. Заметь: он сделал это не в первый раз. А теперь представь себе, как начнут возмущаться враги Цезаря в Риме, если он, находясь в Нарбонской Галлии, будет иметь под своим командованием тридцать шесть тысяч легионеров, но ничто не будет угрожать границам провинции! Проконсул скорее умрет, чем позволит насмехаться над собой. Вот почему он бросает вызов самим богам. Слава и почет или смерть.