В течение последующих нескольких дней по распоряжению Цезаря в лагере устраивали пиры. Рынки на много миль вокруг опустели — все продукты скупили римляне. Проконсул хотел порадовать своих отважных легионеров царскими блюдами. Произнося одну из торжественных речей, он похвалил мужество и храбрость солдат и в очередной раз сообщил, что он уже отдал приказ своему квестору выдать каждому легионеру премию в размере годового жалованья. Обычно такой чести могли удостоиться только граждане Рима, но Цезарь решил в очередной раз пренебречь всеми правилами и обычаями. Он велел выплатить вознаграждение всем, кто сражался на его стороне, то есть значительную прибавку к жалованью должны были получить и всадники-кельты. Цезарь лично принял в своей палатке командиров кельтской кавалерии, которые присоединились к вспомогательным войскам римлян вместе с верными им воинами, и передал им деньги.
Знатные представители разных племен (многие из которых даже не могли вернуться в собственные оппидумы, поскольку были изгнанниками), решившие служить Цезарю, стали богатыми людьми. Я понял, что проконсул и здесь действовал с тонким расчетом: выдав вознаграждение всем своим воинам, а не только гражданам Рима, он вогнал клин между соперничающими кельтскими племенами, и разногласия между ними стали еще сильнее. Чтобы выплатить столь высокие премии, обещанные солдатам, Цезарь был вынужден использовать собственные денежные резервы. Узнав об этом, Мамурра просто взбесился.
— Ты тратишь деньги, которые я еще не успел сосчитать! Почему бы нам наконец-то не выплатить все твои долги, Цезарь?
Личный казначей проконсула был одним из немногих людей, которые могли позволить себе разговаривать с Цезарем подобным тоном.
— Какой смысл выплачивать долги? Рассчитавшись с кредиторами, я потеряю Галлию, — спокойно ответил Цезарь. — Дружба с эдуями для меня гораздо важнее, чем какой-нибудь укрепленный лагерь посреди этой глуши, в котором можно хранить провиант для моих войск.
— Ты пообещал царские короны такому количеству галлов, что на всех вождей этих бесценных символов власти наверняка не хватит, — примирительным тоном добавил Мамурра и широко улыбнулся. В конечном итоге он беспрекословно выполнил все приказы Цезаря.
Почти все вечера проконсул посвящал составлению писем, которые гонцы должны были как можно быстрее доставить в Рим. Всем членам сената и кредиторам Цезаря следовало узнать, что в Галлии он наткнулся на настоящую золотую жилу. Пусть всему Риму станет известно, как он победил гельветов, которые благодаря соседству с воинственно настроенными германцами всегда считались самыми отважными из кельтов.
Гельветам, латовикам, тигуринам и раурикам Цезарь приказал вернуться в земли, которые они недавно покинули, аллоброги же должны были предоставить всем этим племенам столько продовольствия, сколько тем понадобится, чтобы прожить до следующего урожая. Вряд ли кто-нибудь мог позавидовать аллоброгам. Они жили на территории римской провинции Нарбонская Галлия, поэтому вынуждены были выполнять все распоряжения проконсула, то есть Цезаря. Гельветы же, вернувшись в свои родные земли, смогут жить как свободный народ.
Цезарь велел разбить в окрестностях Бибракте укрепленный лагерь, в котором его солдаты могли бы некоторое время отдохнуть и залечить свои раны. После того как проконсул победил войска гельветов, эдуи решили, что римлянам лучше не перечить. Получив какое-либо распоряжение от Цезаря, они больше не пытались тянуть время. Сейчас эдуи снабжали римскую армию всем необходимым, своевременно поставляя продовольствие и строительные материалы.
За многочисленными ранеными тщательно ухаживали. Чтобы они быстрее шли на поправку, каждый день им выдавали двойную порцию пищи. Остальным легионерам тоже не на что было жаловаться: выполнив свои обязанности в лагере, одни из них, чтобы продать награбленные кельтские украшения, шли к купцам, шатры которых вновь словно грибы после дождя начали расти неподалеку от военного лагеря; другие просаживали деньги в кабаках или развлекались с проститутками. Все оружие и снаряжение убитых римскими солдатами кельтских воинов стало собственностью одного из легионов. Часть добычи было решено оставить для ауксилии, а часть продали крупным торговцам. Деньги текли рекой, и ежедневно огромные суммы переходили от старого владельца к новому.