Через некоторое время в огромной палатке Цезаря собрались все трибуны, офицеры, легаты и писцы.
Первым взял слово Дивитиак, который почему-то напоминал мне изголодавшуюся летучую мышь. Начав свою речь, он в первую очередь попросил держать в строжайшем секрете сам факт этой встречи с ним, а также все им сказанное. На самом же деле вождь эдуев ничуть не сомневался в том, что Ариовист узнает обо всем еще до того, как он закончит свое выступление перед штабом Цезаря. Медленно выговаривая слово за словом, как будто ему приходилось выполнять какую-то невероятно трудную работу, друид рассказывал на кельтском языке о своих бедах. Я же бегло переводил все сказанное.
— Цезарь, с великим прискорбием сообщаю тебе, что Галлия раскололась на две части. Одна часть племен примкнула к арвернам, другая поддерживает нас, эдуев. Вот уже много лет эдуи и арверны ведут между собой ожесточенную борьбу за право называться самым могущественным и влиятельным народом, который мог бы господствовать во всей Галлии. Чтобы одержать окончательную победу над нами, несколько лет назад арверны и секваны призвали к себе на помощь германцев. Сначала через Ренус переправились всего лишь пятнадцать тысяч воинов Ариовиста. Но, пожив на наших землях, германцы быстро поняли, в каком благодатном краю они оказались. И сейчас на территории Галлии бесчинствуют сто двадцать тысяч вооруженных до зубов дикарей. Вместе с нашими союзниками нам не раз приходилось отражать их набеги, в многочисленных битвах мы потеряли множество славных воинов. Но эдуи раз за разом терпели поражение. Почти вся наша знать, члены верховного совета и большая часть всадников пали на поле боя.
С моих слов сидевшие за столами секретари записывали речь Дивитиака. Услышав, как друид говорит о потерях, понесенных кавалерией его племени, я не смог сдержать улыбку. Это была наглая ложь, ведь всего лишь несколько недель назад четыре тысячи всадников из племени эдуев сражались на стороне проконсула провинции Нарбонская Галлия.
— Цезарь, народ эдуев сломлен, — простонал Дивитиак, закатывая глаза. Думаю, в тот момент Цезарь молил всех богов, чтобы друид не бросился перед ним на колени и не начал плакать как ребенок. — Благодаря нашему гостеприимству и прекрасным отношениям с римским народом эдуи до недавнего времени оставались самым могущественным племенем во всей Галлии. Сейчас же мы настолько ослаблены, что сами вынуждены отправлять своих заложников к секванам. Нас заставили поклясться в том, что мы не обратимся за помощью к Риму и будем беспрекословно выполнять все требования германских свевов. Я, Дивитиак, являюсь единственным эдуем, которому удалось тогда бежать. Вот почему я не приносил подобную клятву секванам. Сейчас я не связан ни клятвой, ни заложниками, поэтому имею полное право обратиться за помощью к римскому народу.
Дивитиак сделал небольшую паузу, чтобы дать всем собравшимся в палатке Цезаря возможность осмыслить только что сказанное им. Друид хотел понять, какое действие возымела его речь. Офицеры, легаты и трибуны смотрели на стоявших с опущенными головами секванов, которые были виновны в том, что германцы оказались на территории Галлии.
— Однако сейчас, — продолжил Дивитиак, — секваны, выигравшие с помощью орд Ариовиста множество сражений, оказались в гораздо более затруднительном положении, чем эдуи, потерпевшие не одно тяжелое поражение. После того как вождь германцев отобрал у секванов почти треть принадлежавших им земель, он выдвигает новые требования и хочет получить в свое распоряжение две третьих территории, вот уже многие годы являющейся собственностью наших соседей. И знаешь, Цезарь, зачем ему столько земель? Я отвечу: чтобы на них смогли поселиться двадцать четыре тысячи гарудов, которые несколько недель назад присоединились к Ариовисту.