Во время личной беседы с друидом проконсул велел ему как можно более убедительно описать опасность, которая исходит от гарудов, а также вспомнить события, происшедшие в недалеком прошлом. Дивитиак, конечно же, не осмелился ослушаться Цезаря и продолжал в точности выполнять все его указания:
— Давным-давно гаруды жили далеко на севере. Затем вместе с кровожадными кимврами они покинули свои земли и после продолжительных странствий осели наконец на территории Германии. Однако этого им оказалось мало. Сейчас гаруды хотят вторгнуться на территорию Галлии. Ариовист же станет всячески помогать им. Если мы будем сидеть сложа руки и ничего не предпримем, то через Ренус переправятся множество германцев, которые прогонят нас с принадлежащих нам земель. Вот почему эдуи и секваны решили заключить мир и объединиться. Цезарь, ты должен задуматься над опасностью, исходящей от Ариовиста. Это жестокий вождь, который руководствуется не разумом, а эмоциями. Он вспыльчив и дерзок. Мы, обращающиеся к тебе за помощью племена эдуев и секванов, больше не можем смотреть сквозь пальцы на бесчинства воинов Ариовиста и молча наблюдать за тем, как они грабят наши селения. Цезарь, если ты не поможешь нам, то мы будем вынуждены поступить точно так же, как поступили гельветы — покинуть свои земли! Такой будет судьба кельтских племен. Только ты, Цезарь, можешь помешать новым ордам германцев переправиться через Ренус. Только ты, Цезарь, способен спасти Галлию от Ариовиста. Если ты поможешь эдуям и секванам, то защитишь таким образом свою провинцию. Подумай, что случится, если кельты будут вынуждены спасаться бегством! Царь свевов подойдет вплотную к границам провинции Нарбонская Галлия. Поверь, он не станет долго ждать. Пройдет немного времени, и его войска будут стоять у ворот Рима! Вот почему мы умоляем тебя не терять ни дня, а действовать незамедлительно. Только ты можешь заставить Ариовиста прекратить эти бесчинства! Всеобщее уважение к тебе и твои славные победы заставят германцев покориться твоей воле. В Галлии не осталось ни одного племени, которое не знало бы твоего имени. Именно благодаря тебе кельты испытывают искреннее уважение ко всему римскому народу.
Дивитиак замолчал. Цезарь, очевидно, решил, что ему тоже следует выдержать паузу. Он выжидал, когда слова друида подействуют на собравшихся, и хотел понять, в какую сторону подует ветер. Должен признать, что Дивитиак, который ни слова не говорил по-гречески или по-латыни, был превосходным актером, а Цезарь, составивший для него столь убедительную речь, вполне мог бы стать знаменитым драматургом. Я ни мгновения не сомневался, что, будь на то его воля, Гай Юлий Цезарь смог бы прославиться в Риме как автор бессмертных комедий — он с легкостью снискал бы себе почет и уважение граждан. Однако слова Дивитиака вызвали неоднозначную реакцию слушателей.
После друида слово взял Лабиэн:
— Цезарь, мы должны пресечь зло в корне и положить конец бесчинствам Ариовиста. Наши шесть легионов закалены в боях и готовы в любой момент сразиться с любым врагом, выполнив отданный им приказ.
Молодой Красс, сын самого богатого и влиятельного человека во всем Риме, возразил ему:
— Лабиэн, каким образом ты собираешься объяснить сенату и гражданам Рима мотивы, побудившие нас выступить против Ариовиста? Я согласен с тобой — нам следует пресечь зло в корне. Но у наших соотечественников возникнет вполне закономерный вопрос: почему мы не сделали этого раньше? Почему мы не объединились с гельветами и не дали вместе с ними отпор войску германцев?
— Гельветы не обращались к нам за помощью, — рассудительно ответил Цезарь. Он был совершенно спокоен.
Некоторые молодые трибуны ухмылялись. Они прекрасно знали характер проконсула. Один из них заметил, что сражаться против Ариовиста будет не так-то просто, и добавил:
— Ведь он носит титул царя и друга римского народа. Насколько я помню, некий Гай Юлий Цезарь, год назад занимавший должность консула, лично присвоил вождю германцев столь почетное звание. Позволю себе обратить ваше внимание на тот факт, что это был тот самый Цезарь, который внес на рассмотрение сената закон, гласящий следующее: проконсул не имеет нрава вести военные действия за пределами вверенной ему провинции. И данный закон был принят.
Кое-кто из трибунов и легатов, собравшихся в палатке Цезаря, рассмеялся. Они могли позволить себе разговаривать с проконсулом подобным образом по той причине, что недовольство среди офицеров росло с каждым днем.
— Как раз потому, что я присвоил Ариовисту этот титул, — невозмутимо заявил Цезарь, — я должен быть как можно осторожнее в своих действиях, поскольку я чувствую определенную ответственность за поведение вождя германцев. Но решающим для меня является тот факт, что эдуи, признанные нашим сенатом братским народом и имеющие кровные связи с римлянами, страдают от набегов варваров. Я не могу спокойно смотреть, как Ариовист уничтожает селения эдуев и подвергает всяческим унижениям народ, заключивший с нами союз. Римляне, которые правят миром, должны считать такие действия оскорблением!