— Нам нужен еще один, — прокричали те, которые были в меньшинстве. Полный кельт с раскрасневшимся от выпитого вина лицом поднялся и, неуверенной походкой отойдя от костра, зашагал по глубокому снегу к одним из ворот.
— Где же римлянин? — начали кричать кельты. На лице Фуфия Циты появилось такое выражение, словно он только что отравился рыбой. Кельт в меховой тунике начал рыться в одном из сугробов. Наконец он вытащил какой-то предмет, рассмотреть который мы не смогли. Нам показалось, что это нечто круглое и покрытое волосами.
Едва круглый предмет оказался посередине, обе группы бросились к нему, пытаясь ударами ног переместить его как можно дальше вперед, к расположенному напротив сооружению из трех копий.
Молодые воины толкались, хватали друг друга за одежду и туники. Едва круглый предмет оказывался рядом с ними, как кельты тут же бросались к нему, стараясь отобрать его у соперников. Долговязый воин, который, как мне показалось, был младше всех, поддел это нечто ногой и умело перебросил через всех игроков на поле. Предмет приземлился как раз перед полным юношей, все время державшимся несколько в стороне. Парень ударил предмет внутренней стороной стопы и со всех ног побежал к сооружению из трех копий, до которого оставалось всего лишь несколько десятков шагов. Кельт в меховой тунике бросился наперерез своему сопернику и, когда уже почти догнал его, прыгнул ногами вперед, заскользив по снегу. Носком правой ноги он попал прямо в круглый предмет, который покатился в нашу сторону, а полный парень споткнулся и со страшным криком упал на землю.
Круглым предметом, покрытым волосами, оказалась человеческая голова. Отрубленная голова.
Она лежала в глубоком снегу, всего лишь в нескольких шагах от нас. Один из кельтов, тот, который как раз подбрасывал хворост в огонь, схватил этот импровизированный мяч за волосы, раскрутил в воздухе и швырнул изо всех сил в сторону воинов, стоявших на поле. Тощий кельт опередил своих соперников и тех, кто играл на его стороне. Он оказался первым рядом с местом, где должна была приземлиться голова, и, даже не дав ей упасть на снег, точным ударом направил в ворота соперников. Издав оглушительный рев, воин опустился на колени и поднял к небу сжатые кулаки, словно хотел пригрозить богам. Все, кто играл на его стороне, бросились к нему, тоже упали на колени и обняли своего товарища, которому улыбнулась удача. Тем временем игроки, не сумевшие защитить свои сложенные из копий ворота, начали упрекать друг друга. Однако, сообразив, что от этого мало толку, они решили все вместе атаковать никем не защищенные ворота противника. Один из молодых воинов взял голову в руки, зажал ее под мышкой и побежал вперед, остальные товарищи прикрывали его со всех сторон. Поскольку на их пути не оказалось ни одного соперника, кельту, который нес голову, не составило труда забросить ее между двух торчавших из снега древков. Конечно же, это не понравилось второй группе игроков, которые, схватив худого парня, вдавили его в снег. Такую игру они считали нечестной. Слово за слово, посыпались оскорбления и проклятия. Постепенно спор превратился в потасовку.
Воины даже не успели как следует размяться, когда послышался стук копыт: к лагерю приближались всадники. Это были кельты, возглавляемые молодым воином — наверняка принадлежавшим к знатному сословию, — которого я уже где-то видел. Когда он подъехал к костру и спрыгнул на землю, к нему тут же подбежал сидевший у костра юноша, чтобы, взяв лошадь под уздцы, отвести ее в сторону и привязать к дереву. Драка на игровом поле тут же прекратилась.
— Так-так, у нас гости? — спросил молодой воин, наверняка являвшийся предводителем тех кельтов, которые разбили лагерь в этом безлюдном месте. Он бросил на каждого из нас короткий, но пристальный взгляд, от которого, казалось, ничего нельзя было скрыть. Затем он испытующе посмотрел на меня. На губах предводителя кельтов появилась улыбка. Теперь я его узнал. Это был тот самый арверн, который нашел меня лежащим без чувств у горного озера неподалеку от Генавы — тогда я был парализован судорогами и пытался исторгнуть из себя остатки божественного зелья.
— Верцингеториг!
— Друид! Что привело тебя в эти дикие края?
В глазах Фуфия Циты и Кретоса забрезжил огонек надежды. Верцингеториг протянул мне руку, чтобы помочь подняться на ноги, и отвел меня в сторону, где сопровождавшие его всадники уже разводили второй костер. Мы присели на ствол поваленного дерева и осмотрели друг друга с ног до головы, словно не верили своим глазам.