— Конечно же, нет! — сказал я и добавил: — Я решил оказать тебе услугу и заплатил ему сам…
В тот же момент я понял, какую огромную ошибку совершил только что. С таким же успехом я мог сказать Кретосу, что купил янтарь в землях, принадлежащих белгам.
— Чем же ты заплатил за этот товар? — спросил купец и тут же добавил: — Слушай меня внимательно, Корисиос! Ты сейчас трепыхаешься, словно рыба, попавшая в сети. Если ты в самом деле заплатил за эти камни из своего кармана, то я имею все основания полагать, что ты хочешь продать их мне в два раза дороже. Но ты не можешь торговать со мной, Корисиос, ведь ты работаешь на меня. Следовательно, ты не имеешь права работать на кого бы то ни было, кроме меня. В соответствии с подписанным тобой договором ты не можешь заключать сделки в интересах третьих лиц. Более того, тебе запрещено вести дела даже в своих собственных интересах.
Я чувствовал себя как насосавшийся крови клещ, которого раздавил огромный каблук. Конечно же, по выражению моего лица Кретос понял, что я в растерянности. Я же догадался по мине купца, что он, увидев мое замешательство, тут же почувствовал себя гораздо лучше, чем в начале нашей беседы.
— Итак, Корисиос, где торговец, у которого ты купил янтарь?
— Что же, — ответил я хмуро, — по окончании второго лета галльской кампании Цезарь сделал мне царский подарок. Он щедро наградил меня за верную службу. На полученные от него золотые монеты я купил у торговца с Востока несколько ящиков янтаря. Мне казалось, что когда я привезу эти камни на юг, то…
Кретос нетерпеливым жестом заставил меня замолчать.
— Знаю, знаю… Остальные легионы Цезаря оказались здесь раньше, чем тот, с которым ехал ты, и римские солдаты нарушили твои планы. Я дам тебе несколько советов, Корисиос. Во-первых, никогда в жизни не покупай янтарь у купцов с Востока. Ты заплатил за янтарь слишком много, вполне хватило бы половины той суммы, которую ты за него отдал. Сейчас же ты пытаешься получить в четыре раза больше, чем эти камни стоят на самом деле. Во-вторых, как я уже говорил, тебе запрещено заключать какие бы то ни было сделки. Из всего сказанного я делаю вывод, что ты купил этот янтарь для меня. Однако по неопытности ты заплатил за него слишком много. Поэтому я дам тебе только половину той суммы, которую ты выложил за эти ящики.
Криксос и Ванда едва сдерживались, чтобы не сказать этому наглому торгашу, что они о нем думают. Даже Люсия угрожающе рычала. Клянусь Меркурием! Как сильно изменился этот лихоимец из Массилии!
— Лучше молчи, Корисиос. Ты должен радоваться, ведь я не собираюсь обвинять тебя в том, что ты не выполняешь условия подписанного тобой договора. Представь себе, что тебе пришлось бы заплатить штраф, равный определенной сумме. Если бы не моя сговорчивость, ты был бы вынужден стать рабом, чтобы выплатить свои долги и полностью возместить нанесенный мне ущерб. Итак, смирись с тем, что тебе придется отдать мне янтарь, и благодари богов за то, что ты потерял только половину своих денег.
Я молчал. Сообразив, какой оборот приняло это дело, я буквально потерял дар речи. Что же касается всевозможных юридических тонкостей, в них я был не особо сведущ. Но то немногое, чему я научился у Требатия Тесты, поддерживало скорее точку зрения Кретоса, чем мою. Купец заявил, что он возьмет в долг деньги, чтобы купить рабов и вьючных животных, а затем вернется ко мне и заберет ящики с янтарем. При этом он собирался заплатить мне лишь одну четвертую той суммы, которую я с него требовал.
— Можешь злиться на меня, — ехидно улыбаясь, заявил Кретос, — но ты, по крайней мере, чему-нибудь научишься. Однажды ты станешь хорошим купцом, Корисиос, но ты должен набраться опыта. Надеюсь, ты больше никогда в жизни не будешь покупать янтарь, потому что трудно придумать более глупую затею. Неужели ты никогда не слышал о Янтарном пути? Вряд ли ты станешь отрицать это, а значит, должен винить во всех несчастьях только себя самого.
Слова; ничего, кроме глупых слов. Я был вне себя от гнева.
— Мне хочется верить, что этот янтарь принесет тебе удачу, Кретос, — серьезно сказал я. Несколько мгновений купец растерянно смотрел на меня.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты помнишь дядюшку Кельтилла?
— Конечно, — ответил купец. По его лицу я понял, что он в самом деле не знает, как вести себя в этой ситуации.
— Как ты думаешь, что сказал бы дядюшка Кельтилл, узнав о нашей с тобой сделке?
— Скорее всего, — неуверенно начал Кретос, — он порадовался бы тому, что я о тебе забочусь.