Когда наши легионы находились на расстоянии всего лишь нескольких дневных переходов от племен германцев, те отправили к Цезарю послов. В тот же день я под диктовку проконсула записал следующее:
«Он велел разбить лагерь в нескольких днях пути от германцев, и в тот же день к нему прибыли послы от узипетов и тенктеров, которые объяснили действия своих племен следующим образом: — Мы ни в коем случае не собираемся воевать против римского народа. Однако наши воины готовы отразить любое нападение, поскольку мы унаследовали от своих предков обычай давать отпор каждому, кто решит пойти на нас войной, и не собираемся, унижаясь, умолять врага о заключении мира. Мы перешли Ренус не по своей воле, а были вынуждены поступить так, поскольку наши племена были изгнаны из принадлежащих им же земель. Мы, послы узипетов и тенктеров, готовы поклясться тебе, что наши племена хотят мирно сосуществовать с римлянами, чтобы оба народа смогли извлечь пользу из добрососедских отношений друг с другом. Не желая воевать с Римом, мы просим указать нам, на каких землях мы должны поселиться, или же разрешить нам остаться на той территории, которую мы уже захватили силой. Кроме того, прежде чем принять какое-либо решение, ты должен тщательно взвесить все «за» и «против», поскольку по силе и могуществу мы уступаем только свевам, с которыми не могут сравниться сами бессмертные боги. Мы, послы узипетов и тенктеров, выражаем полную уверенность в том, что кроме германского племени свевов на земле нет народа, способного победить нас. Тем не менее мы предлагаем тебе заключить временное перемирие…
На эту похвальбу Цезарь ответил очень холодно:
— О дружбе между мной и вашими племенами не может быть и речи до тех пор, пока вы находитесь на территории Галлии. — Цезарь говорил уже не от имени Рима, а от своего собственного имени. — Вы не можете претендовать на право владеть чужими землями только по той причине, что вы не смогли защитить свою собственную территорию. Кроме того, в Галлии и так живут слишком много племен, поэтому, даже если бы я захотел, все равно не смог бы выделить вам земли, не ущемив при этом права других народов, живущих здесь испокон веков. Однако вы могли бы поселиться на территории убиев, расположенной на противоположном берегу Ренуса. Поскольку на данный момент в нашем лагере находятся вожди и князья этого племени, переговоры могут начаться завтра же. На ваше предложение заключить перемирие я отвечаю решительным отказом.
— Почему ты не захотел обсудить с ними условия перемирия, а сразу отказался? — спросил проконсула Лабиэн на военном совете, созванном после того, как послы покинули лагерь.
— Они не ставили перед собой цели заключить мир. Германцы пытались выиграть время. Большая часть их конницы рассеяна по близлежащим территориям, поскольку их жажда наживы сильнее здравого смысла. Скорее всего, всадники вернутся в лагерь не раньше чем через три дня. Узипеты и тенктеры знают об этом и потому хотят заключить перемирие. Любая задержка будет им на руку.
Наверное, услышав эти слова, все присутствовавшие на военном совете в палатке Цезаря вспомнили о том, как в Генаве он ответил гельветам, будто должен подумать над их просьбой пройти по территории римской провинции, а сам тем временем ждал, когда прибудет подкрепление.
— Почему бы нам не начать войну против свевов? Ведь именно они заставляют другие народы покидать принадлежащие им земли и переселяться на новые территории, — спросил Красс, который благодаря своей отваге и успехам на полях сражений заслужил всеобщее уважение.
— Ренус должен стать естественной границей, отделяющей Римскую империю от земель варваров. Если я со своими войсками перейду через эту реку, — сказал Цезарь и с улыбкой взглянул на меня, — то буду вынужден, как и предсказывал друид, покоряя народ за народом, пройти до самого конца земли. Тогда владения Рима станут столь обширными, что Рим будет граничить с Римом.