— Однажды ты уже просил меня сохранить жизнь рабу! Тогда я отказал тебе, но на этот раз уступлю твоей просьбе, поскольку опасность угрожала моей собственной жизни. Если бы твоя рабыня попыталась убить одного из моих легионеров, ее прибили бы гвоздями к кресту еще до рассвета! А теперь уходи, друид, и не возвращайся, пока я не позову тебя.
— Ванда! — отчаянно завопил я. Но два дюжих преторианца тут же схватили меня и заставили встать на колени.
— Корисиос! — воскликнула моя возлюбленная, беспомощно глядя на меня. В это мгновение еще один преторианец выволок ее из палатки.
Я укусил за руку стражника, который попытался закрыть мне рот рукой, и прокричал:
— Ванда! Мы с тобой обязательно увидимся!
— Корисиос! — едва слышно донеслось в ответ снаружи.
Немного позже, когда Ванду уже увезли из лагеря, пять преторианцев отвели меня в палатку. Двое из них остались на страже у входа. Криксос словно сквозь землю провалился, его нигде не было. Что произошло? Может быть, он сбежал, воспользовавшись удобным моментом? Или его убили преторианцы? Охваченный отчаянием, я лег на свои ящики с янтарем. Проклиная богов, я думал о тех словах, которые я давно хотел сказать Ванде, но так и не решился. Теперь я даже не знал, где она. За что бессмертные боги так жестоко наказали меня? Почему я родился с больной ногой? В палатке Цезаря я крикнул Ванде, что мы обязательно встретимся, но сейчас уверенность в том, что это предсказание когда-нибудь исполнится, покинула меня. Если разобраться, я был всего лишь нищим кельтом из племени рауриков, который так ничего и не добился. Что я делал все это время? Выдавал себя за друида, хотя на самом деле таковым не являлся. Первая же попытка попробовать себя в качестве купца закончилась полным провалом. Зачем боги послали мне Ванду? Чтобы потом разлучить меня с нею?!
Возможно, это мимолетное счастье было изощренным наказанием, придуманным богами? Но за что же они хотели меня наказать? Разве я сделал что-нибудь дурное?
На рассвете, к концу четвертой ночной стражи, в палатку вернулся Криксос. Он тут же прошел через прихожую в спальню и встал на колени перед ящиками с янтарем, на которых я лежал.
— Господин! — прошептал он. — Римляне продали Ванду одному торговцу рабами из Массилии!
Мою сонливость как рукой сняло.
— Ты его знаешь? Ты смог бы его узнать, если бы увидел вновь?
— Нет, — ответил Криксос, — я его не знаю. Но я поговорил с ним и попросил хорошо обращаться с Вандой, потому что мой хозяин хочет купить ее. Торговцу известно, что ты через несколько лет приедешь в Массилию.
— Возьми эти ящики с янтарем, Криксос, и скачи следом за ними. Выкупи Ванду! Она должна быть свободной. Ты слышал, что я сказал?
Криксос пристально посмотрел на меня. На его лице было написано сомнение.
— Но ты ведь сам прекрасно знаешь, господин, что ты не сможешь прервать службу в канцелярии римлян до тех пор, пока не закончится срок действия твоего контракта с легионом. Дезертирство карается смертной казнью!
Я нетерпеливо кивнул. Все то время, пока я лежал в палатке один, я думал, как спасти Ванду. Нужно было ехать следом за ней… Никогда в жизни я не проклинал так свою больную левую ногу.
Криксос взял меня за руку и посмотрел прямо в глаза.
— Господин, одумайся! Ты не можешь так поступить с Вандой! Представь себе, как она будет мучиться и корить себя, если ты сделаешь ее свободной, но сам умрешь на кресте!
Молча кивнув головой, я отвел взгляд. Если честно, то такая перспектива меня не очень радовала, и я не хотел слышать подобные слова от своего раба. Но Криксос не унимался:
— Господин, я слышал о рабах, которые бежали от своих хозяев в Галлии и были пойманы в Египте. Иногда римляне любят устраивать показательные процессы и казни, чтобы другим было неповадно. А тебя, мой господин, Цезарь будет преследовать до самых врат царства теней!
— Да, — неуверенно пробормотал я, — похоже, ты прав, Криксос. Мне придется научиться ждать. Теперь иди, ты должен спешить. Возьми янтарь и скачи следом за Вандой.
Немного позже Криксос нагрузил на двух ослов три ящика янтаря и покинул военный лагерь римлян. Стражникам у ворот он сказал, что его господин велел ему отправиться на рынок и выполнить кое-какие поручения. В этом не было ничего необычного, более того, никто не собирался запрещать мне давать поручения своему рабу.
Проходила неделя за неделей. Криксос так и не вернулся. Мне пришлось научиться обходиться без раба: я все делал сам. Работы в секретариате прибавилось, поэтому я часто проводил там целые дни — с утра до поздней ночи, но после того ночного происшествия я так и не встретился с Цезарем. Авл Гирт большую часть времени молчал, делая вид, что полностью погружен в работу. Он очень редко разговаривал со мной. Нет, Гирт не пытался упрекнуть меня в чем-либо. Думаю, сама мысль о событиях той злополучной ночи угнетала его. Однако он по-прежнему проявлял интерес к моей судьбе — иногда жестом, иногда всего лишь взглядом он давал понять, что готов поддержать меня. Выдавались такие дни, когда мы часами корпели над копиями всевозможных распоряжений, приказов и писем. Тогда, закончив работать над очередным документом, Авл Гирт поднимал голову и приветливо улыбался мне, а затем опускал перо в чернильницу и продолжал писать. Гай Оппий стал реже появляться в канцелярии. Он тоже делал вид, что ничего особенного не случилось.