Пизо попытался встать на ноги. После второй попытки ему это удалось. Шатаясь, словно воин, оглушенный чудовищным ударом по голове, римлянин направился к выходу. От разнообразных блюд, смешавшихся в его желудке, живот Пизо вздулся. Он даже не пытался сдерживаться — громко выпустив газы, Пизо неуверенно заковылял по шатру, наступая на обглоданные свиные и рыбьи кости, упавшие с блюд ягоды винограда, листья салата и другие объедки, которыми был усеян пол. Самый настоящий пир для Люсии!
Кретос вновь велел налить ему вина и взял левой рукой еще один кусок мяса.
— Корисиос, не принимай все сказанное слишком близко к сердцу. Никто не настроен против тебя. Поверь, в их высказываниях нет ничего личного. Таково уж наше ремесло. Если хочешь, я возьму тебя с собой, когда буду возвращаться назад в Массилию. Ты умеешь читать и писать, владеешь несколькими языками. Ты смышленый малый и прекрасно считаешь. Такой помощник может мне пригодиться. С тобой не сравнятся даже образованные греческие рабы, за которых я выкладываю баснословные суммы.
Кретос вновь взглянул на Люсию и слегка покачал головой, словно до сих пор не мог понять, что заставляет меня любить и считать самой лучшей на земле собаку, шкура которой покрыта пятнами трех цветов. Сейчас, когда Массилия была так близко, передо мной вновь стала проблема выбора. Я никак не мог принять окончательное решение. Наверняка выражение моего лица не могло скрыть беспомощность, которую я испытывал о данной ситуации. Я вопросительно взглянул на Ванду, а она ответила мне своей ослепительной улыбкой, обнажив ряд похожих на жемчужины зубов. Кретос решил, что моя нерешительность является на самом деле не чем иным, как отсутствием интереса к его предложению.
— Корисиос, если ты докажешь, что способен применять на деле свои выдающиеся способности, — а в этом я нисколько не сомневаюсь, — то я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты стал гражданином Массилии.
Я с недоверием взглянул на купца и переспросил:
— Ты имеешь в виду — полноправным гражданином Массилии?
— Да, — ответил Кретос, — став гражданином этого славного города, ты будешь иметь право присутствовать на играх в Риме и занимать места на тех ярусах, которые предназначены для сенаторов. Теперь ты понимаешь, что значит быть гражданином Массилии? Да, у нас нет огромной армии и флота, но римляне уважают и даже боятся нас благодаря тому, что мы славимся как ловкие и умелые купцы.
— Ответь мне, Кретос, сколько времени у тебя уйдет на все твои сделки и торговлю в краях, где правит Ариовист?
— Минимум полгода. Предлагаю тебе провести все это время в Генаве. У тебя достаточно денег?
— Да, — ответил я и гордо поднял голову. — С той суммой, которой я располагаю на данный момент, я смог бы прожить около двух лет даже в Риме.
Купец положил руку мне на плечо, и прошло довольно много времени, прежде чем он смог подобрать нужные слова. Наконец Кретос сказал:
— Если тебе станет слишком скучно в Генаве, ты можешь попытаться получить какую-нибудь должность при штабе Цезаря. В этом случае я всегда буду знать, где именно можно тебя найти, а значит, независимо от того, когда я буду возвращаться с севера, мне не составит труда разыскать тебя и забрать с собой в Массилию.
Похоже, Кретос все на свете пропускал через собственное мировосприятие торговца: нет, он не делил мир на земли, принадлежащие кельтам, римлянам или другим народам, для этого купца существовали только интересные и малоинтересные территории с точки зрения возможности получить прибыль.
— Идем, Корисиос, ты должен увидеть собственными глазами, как Цезарь входит в Генаву. С твоей стороны было бы большой оплошностью пропустить такое зрелище. Если ты сейчас послушаешься меня, то многое поймешь. Вы, кельты, никогда не сможете остановить Цезаря — вас много, но ваши племена слишком разрознены. А вот Массилии сделать это было бы вполне под силу. — Кретос с важным видом поднял брови и выпятил нижнюю губу. По его взгляду я понимал, что он скрывает от меня какую-то тайну. Купец улыбался так, словно он был всезнающим богом. Я улыбнулся ему в ответ, даже несмотря на то что его намеки оставались для меня совершенно непонятными. Мы велели рабам подать нам чаши с водой, тщательно вымыли в них руки и, наконец, тоже вышли из шатра Нигера Фабия.
Мы с Кретосом сели на лошадей и направились к южным воротам оппидума аллоброгов. Вдоль главной улицы уже собрались сотни человек. Римские легионеры и вспомогательные войска, состоявшие из кельтов, оттесняли зевак копьями и щитами, очищая улицу для солдат Цезаря.