— Лучше бы тебе помалкивать! — прикрикнул я на воина. — А то я прокляну всех твоих потомков!
— Послушай же меня, друид… Прости нас, мы…
— Допустим, что я тебя прошу, — прошипел я, — но как ты думаешь, простит ли тебя Таранис, который является моим покровителем?
— Может быть, мы должны принести ему жертву? — спросил отчаявшийся аллоброг.
— Для начала доставь меня в лагерь купцов. Но учти: ты должен найти для меня лошадь.
Меня так и подмывало заставить воина вернуть мои деньги, но я знал, что Таранису подобные действия, совершаемые от его имени, вряд ли придутся по вкусу. Друид не имеет права угрожать кому бы то ни было карой богов с целью обогатиться. Поэтому командир аллоброгов велел одному из своих подчиненных отдать мне лошадь, а затем проводил меня до самого лагеря купцов. Перед тем как отпустить его, я велел ему принести в жертву богам реки все оставшееся у них вино. А также три головы легионеров. Воин, облегченно вздохнув, опустился передо мной на колени и поблагодарил меня. Он обеими руками обхватил мои ноги, так что мне с трудом удавалось удерживать равновесие. Я все еще злился на стражу, которая убила раба Кретоса, поэтому ничего не ответил командиру отряда аллоброгов и жестом велел ему исчезнуть с моих глаз.
После всех злоключений, выпавших на мою долю той ночью, я очень устал, поэтому тут же рухнул на ложе в палатке Нигера Фабия. Ванда и араб с нетерпением ждали моего возвращения. Едва я откинул полог, закрывавший вход, как Нигер Фабий дал своим рабам знак внести блюда с едой. Мне подали жареную на открытом огне Рыбу, фаршированную кориандром и изюмом. Это великолепное блюдо было сдобрено острым соусом из меда, уксуса и растительного масла, а также посыпано перцем, любистком, поджаренным тмином, луком и дамасскими сливами без косточек. Рассказывая о невероятных событиях этой ночи, из-за которых я едва не лишился жизни, я жадно поглощал великолепную еду. Такого отвратительного настроения у меня еще никогда не было. Я рисковал своей жизнью, чтобы предупредить свой народ о грозящей ему опасности, и чего я смог добиться? Ровным счетом ничего!
Нигер Фабий с первого дня же нашего знакомства заметил что Ванда для меня не просто рабыня. Поэтому он обращался с ней так же почтительно, как и со мной. Она даже удостоилась чести первой попробовать великолепное вино с острова Корфу, в которое добавили смолу, чтобы оно дольше хранилось. Наконец, закончив свой рассказ, я оторвался от еды и взглянул сначала на Ванду, а потом на Нигера Фабия. Арабский купец и моя возлюбленная широко улыбались, глядя на меня.
— Вот видишь, — сказал хозяин шатра, — один бог наверняка не сможет защитить тебя от всех напастей.
Наверное, он был прав. Я обнял Ванду и страстно поцеловал ее. Вновь оказавшись рядом с ней, я почти забыл обо всех своих злоключениях.
Ванда чувствовала себя немного неловко из-за того, что я столь открыто выражал свои чувства к ней в присутствии Нигера Фабия. Наверняка она тоже успела соскучиться по мне и сильно переживала, однако ей не хотелось, чтобы из-за нее пострадала моя репутация. Не пристало кельтскому друиду целовать свою рабыню в присутствии кого бы то ни было. Но Нигер Фабий относился к нам как друг и, скорее всего из-за разницы в возрасте, проявлял почти отеческую заботу о нас. Даже Люсия успела к нему привыкнуть и сейчас лежала у ног купца.
— У тебя сегодня нет гостей, Нигер Фабий? — спросил я с некоторым удивлением.
— Нет, друг мой, сейчас у всех слишком много дел. Сорок тысяч легионеров уже приближаются к Генаве. Когда они прибудут сюда, военный лагерь превратится в настоящий город. Если же все эти солдаты дольше месяца простоят на одном месте, то на сто миль вокруг не будет ни зерна, ни рыбы, а в лесах нельзя будет найти ни одного оленя или зайца. А если такое войско стоит на месте примерно два месяца, то вокруг военного лагеря, словно сорняки после дождя, появляются дома, рынки и склады, набитые продуктами. Когда же армия покидает свой лагерь, там остается небольшой городок, который постепенно уменьшается. Вот почему, друг мой, сегодня в моем шатре нет гостей.
Следующим утром я дал Ванде денег, чтобы она купила продукты и двух лошадей. Перед тем как отпустить ее, я велел ей собрать волосы под виттой — красной повязкой из шерстяной ткани.
— Зачем, господин? — с недоумением спросила Ванда.
— Тогда ты спокойно сможешь ходить среди купцов и римских солдат.
— Каким же образом красная повязка сможет защитить меня?
— Ты задаешь слишком много вопросов, Ванда, — с раздражением ответил я. — Лучше возьми с собой Люсию. Так я буду чувствовать себя гораздо спокойнее.