Она протянула мне трубку. Металл аппарата был холодным, а в мембране уже слышалось тяжелое, нетерпеливое дыхание влиятельного человека из столицы.
– Слушаю вас, барон! – раздался в трубке низкий, властный бас. – Судя по голосу, моей супруге стало гораздо легче. За что я вам, разумеется, очень благодарен.
– Мы с моей целительницей очень постарались, чтобы помочь Анне Михайловне. Уверен, суставы её больше не побеспокоят, Павел Андреевич – солгал я.
– Славно-славно, – хмыкнул он. – Но вы ведь хотите не о здоровье моей жены поговорить, верно? Более того, вас это может удивить, господин Дубровский, но я ждал этого звонка. Знал, что вы со мной свяжетесь. Догадываетесь почему?
– Потому что я, как и любой другой человек на моём месте, должен попросить вас об ответной услуге, – прямо сказал я. Нет смысла юлить. Мы оба понимает, зачем должен был состояться этот диалог.
Вот только следующую фразу графа Корнилова я предсказать не мог.
– Попросите мою жену, чтобы она покинула ваш кабинет. Мне нужно очень серьёзного переговорить с вами, Дубровский, – заявил граф. – До того, как вы… предъявите свои требования.
Я сжал трубку, мысленно настраиваясь на волну собеседника. Разговор предстоял сложный, а цена ошибки – потеря самого мощного союзника.
Жестом указал Анне Михайловне на дверь. Она на мгновение прищурилась, пытаясь прочесть что-то в моём лице, но спорить не стала – авторитет мужа в этой семье был непререкаемым законом. Как только щёлкнул замок, в трубке раздался сухой, почти безжизненный смешок.
– Вы умный человек, Всеволод Сергеевич. Умеете создавать правильную обстановку для неприятных истин, – голос Корнилова стал ещё тяжелее. – Давайте не будем тратить время. Я знаю, что моя жена привезла к вам господина Самарина. И я прекрасно знаю, кем он ей приходится.
В груди неприятно кольнуло. Половина моих планов только что разлетелась в щепки. Но я заставил себя сохранить ледяное спокойствие.
Возможно, он блефует.
– Не понимаю, к чему вы клоните, Павел Андреевич. Какое это имеет отношение к нашему договору? – спросил я.
– Прямое. Вы покрываете прелюбодеяние и государственную халатность, – отрезал граф. – Мне было известно о маршруте Самарина ещё до того, как его повозка пересекла границу вашего уезда. И я догадывался, что моя супруга симулирует болезнь. Мы ведь с вами оба понимаем, что никаких проблем с суставами у неё нет.
– Откуда же вам это известно? – я понимал, что скрывать очевидное теперь бессмысленно. Самарин клялся, что его исчезновение обставлено безупречно.
– У меня есть глаза и уши везде, барон. В том числе и в вашем доме. Мои шпионы едят ваш хлеб и спят под вашей крышей.
Я почувствовал, как по затылку пробежал холодок. Предатель. Кто-то из тех, кому я доверил охрану своего тыла, сливает информацию в Петербург. Лиза? Архип? Кто-то из новых рабочих? Граф, разумеется, не назовёт имени – этот крючок он прибережёт на будущее. Спрашивать бесполезно.
– Ваша осведомлённость делает вам честь, – я сжал трубку так, что побелели костяшки. – В таком случае нам обоим нет смысла юлить. Давайте перейдём к делу. Тайна раскрыта. Но я сделал своё дело. Сделал то, что должен был.
Теперь рискую превратить потенциального союзника во врага. Но я правильно расставил акценты. Шанс ещё есть!
– Именно поэтому, – голос Корнилова вдруг утратил агрессию, сменился на деловой тон, – это всё равно не помешает нам заключить договор. На моих условиях, разумеется.
Ситуация обострилась до предела. Я окружён невидимыми врагами и веду переговоры с человеком, который видит меня насквозь. Более того, от этого человека может зависеть моя дальнейшая судьба.
Вот только я не привык сдаваться. Обязательно найду способ обратить всю ситуацию себе во благо. И при этом сделаю так, чтобы никто из доверившихся мне людей не пострадал.
Правда, сделать это будет очень-очень непросто.
– Моё условие простое, барон, – голос Корнилова стал суше, чем прежде. – Вы передадите моей супруге и её… спутнику, что наш разговор прошёл идеально. Я якобы пребываю в счастливом неведении. Взамен я обеспечу вашему заведению такой приток высокопоставленных пациентов, что вы забудете, как выглядят медные деньги. Ну и могу пообещать любую иную поддержку, разумеется.
Я прикрыл глаза, в голове летало множество мыслей. Виски стянуло железным обручем. Вот оно – покровительство графа. То, что заставит Астахова немедленно разорвать контракт с Озёровым и перейти на мою сторону. С такой “крышей” в столице я стану неприкасаемым в этой губернии.
Но цена… Быть соучастником в этой грязной семейной комедии? Покрывать измену женщины, которая доверилась мне перед мужем, который уже всё знает и просто выжидает момент для удара? Это не просто сделка, это петля на шее. Корнилов прав по-своему, он защищает честь рода. Но я не собираюсь быть инструментом в чужих руках.