Которая, впрочем, была нарушена через пятнадцать секунд после моего появления.
– Всеволод Сергеевич! – Архип подскочил ко мне, едва увидел. Лицо у него было такое, будто он узрел привидение. Хотя, зная обитателей моего поместья, это вполне могло быть правдой. – У нас тут такое!
– Что именно? – я уже по его тону понял, что новости мне не понравятся.
– Этот ваш… – Архип замялся, подбирая слово. – Ну… постоялец. Седой который. Он того… натворил дел.
Я мысленно выругался. Оставил Ярослава на Ярину на несколько часов – и вот результат.
– Где он?
– В людской. Ярина его туда отвела, – Архип понизил голос. – Но вам лучше сначала со мной поговорить, Всеволод Сергеевич. Я хочу, чтобы вы знали: я не виноват. Этот парень – он не в себе. Совсем.
Я передал Самарина Степану – объяснил коротко, что он гость, нужно позвать Лизу и сопроводить в санаторий. Потом повернулся к Архипу.
– Рассказывай. Всё и по порядку.
Архип набрал воздуха и выдал:
– Значит, так. Я во дворе, проверяю поставку. Ящики с трубами, всё как вы велели. Этот парень, ну, Ярослав, вышел из дома и встал посреди двора. Стоит и смотрит. Молчит. Глаза у него такие… Ну, вы сами видели, – Архип поёжился. – Рабочие косятся, но работают. И тут Ефимыч – знаете, бригадир – подходит к нему и хлопает по плечу. «Эй, – говорит, – парень, помоги ящик переставить, а то стоишь столбом, хоть пользу принеси».
– И? – спросил я, уже предчувствуя продолжение.
– А этот ваш Ярослав… – Архип сглотнул. – Он Ефимычу руку перехватил. Так перехватил, что тот взвыл. Я думал, кость хрустнет. Ефимыч мужик здоровый, руки как лопаты, а этот худой парень его скрутил, будто тряпку. И глаза, Всеволод Сергеевич… Зрачки у него стали как у змеи. Вертикальные. У Ефимыча аж ноги подкосились.
– Дальше, – велел я, хотя «дальше» мне уже не хотелось слышать.
– Дальше – ящик! – Архип всплеснул руками. – Ящик с трубами, который рядом стоял! Его как будто изнутри разорвало! Доски в щепки, трубы во все стороны! Одна чуть мне по башке не заехала! Я упал, рабочие бросились кто куда. А этот Ярослав стоит и смотрит на свои руки, будто не понимает, что натворил.
– Кто-нибудь пострадал?
– Ефимычу запястье вывернул. Несильно, работать сможет. Но рабочие напуганы. Двое хотели уйти. Я еле удержал, обещал, что вы разберётесь.
– Ярина где была?
– Прибежала через минуту. Оттащила парня, увела в дом. Но Всеволод Сергеевич… – Архип понизил голос и посмотрел на меня с выражением, которое я видел у него только в самые серьёзные моменты. – Вы мне скажите честно: кто он? Потому что это не человек.
Я помолчал, прикидывая, что сказать. Архип заслуживал правды – хотя бы частичной.
– Он мой подопечный, Архип, – сказал я. – Человек с особыми способностями. Дикий, необученный. Он не хотел причинить вреда – просто не умеет контролировать силу. Я с ним поговорю.
– «Поговорю», – Архип скептически хмыкнул. – С ним надо не разговаривать, а на цепь сажать. Ну, или хотя бы в лес отвести, подальше от людей.
– Я разберусь, – повторил твёрже. – Ефимычу передай мои извинения и добавь ему рубль к жалованью. Рабочим скажи, что больше такого не повторится. Если кто хочет уйти – не держи. Но объясни, что это был случайный магический выброс, не опасный. Я его купировал. Справишься?
– Справлюсь, – Архип кивнул, но во взгляде его читалось: «Справлюсь, но если этот парень ещё раз выкинет нечто подобное, за себя не ручаюсь».
Я нашёл Ярослава в людской. Он сидел на полу в углу комнаты. Вокруг него, как и в прошлый раз, пробивались мелкие ростки через щели в половицах. Ярина стояла рядом, скрестив руки на груди, с видом провинившейся надзирательницы.
– Не смотри на меня так, Дубровский, – сразу выпалила она, едва я вошёл. – Я отошла в уборную! На три минуты!
– Три минуты – и он чуть не покалечил бригадира и разнёс ящик с трубами, – я посмотрел на Ярослава. Тот поднял голову. Вертикальные зрачки сузились.
– Он. Тронул. Меня, – произнёс Ярослав. Голос шипящий, слова рубленые, видимо – привычка. – Не. Нравится.
– Я понимаю, – присел перед ним на корточки, чтобы оказаться на одном уровне. Глаза в глаза. – Тебе не понравилось прикосновение. Это нормально. Но ты разворотил ящик и чуть не сломал ему руку. Среди людей так нельзя.
Ярослав нахмурился. На его лице отразилось искреннее непонимание.
– Почему? Он. Угроза. Я убрал. Угрозу.
– Он не был угрозой, – терпеливо объяснил я. – Он просто попросил тебя о помощи. Грубо, по-мужицки, но без злого умысла. Люди так делают – хлопают по плечу, толкают в бок. Это не нападение.