— Я убил короля.
Глава двадцать седьмая
— Но почему, Кром? Тебе Котуат приказал?
— Он мне ни слова не сказал. Я пошел в его лагерь, хотел объяснить: я не предавал его! Я очень злился, что он не взял меня с собой. Но он даже не стал со мной разговаривать! Тогда ночью, когда никто не видел, я ударил Тасгеция мечом. Я же клялся на этом мече Котуату. И я думал: раз Тасгеций мертв, Котуат сможет вернуться в крепость и возьмет меня обратно.
Кром словно задохнулся. Он и так говорил почти шепотом, а теперь и вовсе замолчал. Мы стояли рядом в вонючем закутке. Я ждал продолжения. Но Кром только жалобно спросил:
— Как думаешь, Айнвар, возьмет меня Котуат обратно?
Ох, этот Кром! Просто клубок какой-то запутанный! Я вздохнул.
— Не знаю, Кром. Лучше бы ты подождал, пока у Котуата появится побольше сторонников. Но что ж теперь... Так. Тебе надо исчезнуть. Ты же видишь, родичи вождя кричат, требуют мести. Вот что. Возвращайся в форт Рощи. Я дам тебе двоих воинов. Но уехать ты должен совершенно спокойно, без спешки и суеты, не привлекая внимания.
И тут этот тип меня поразил. Он гордо вскинул голову и произнес:
— Я не хочу быть в долгу перед тобой! Даже если ты спасаешь мне жизнь.
— Дурак ты, Кром. Ничего ты мне не должен. Друиды защищают свое племя, а значит, и тебя, Кром. Просто делай, как я тебе сказал.
Мы вышли из-за угла дома, и я уже собирался отпустить его, но тут вспомнил об одном обстоятельстве.
— Стой, Кром. Тебе лучше узнать сейчас. Брига живет у меня.
Он посмотрел на меня безумными глазами. Потом горько ухмыльнулся.
— Ты всегда получаешь, что хочешь, Айнвар? Так, да?
В тот же день он покинул Ценабум вместе с двумя моими людьми. Какая бы там гордость в нем ни кипела, особым мужеством он никогда не отличался.
Теперь убийцу Тасгеция точно никто не найдет. Я учел это и начал действовать. От Тасгеция мы избавились, уже хорошо. Но я что-то расхотел продвигать Котуата на его место. Во-первых, его бы тут же попробовали обвинить в убийстве, как очевидного претендента на трон. Во-вторых, я досадовал на него из-за глупого бахвальства. Конечно, он кельт, а кельты любят хвастаться. Но я строил свои планы исходя из его заверений в многочисленности сторонников, а их что-то не видно. Вряд ли он вообще сможет победить при голосовании.
Положение осложнялось тем, что ни один из князей не набрал бы большинства, ни среди старейшин, ни среди людей. К тому же клявшихся в верности Тасгецию оказалось на удивление много, и они пребывали в ярости из-за смерти покровителя. Теперь-то они стремились показать себя куда более верными бывшему вождю, чем при его жизни. И, конечно, они будут против любого кандидата на трон. Я подумал, что смерть часто способна придать новый блеск потускневшему металлу.
Мы обсуждали проблему вместе с советом старейшин. Спорили целый день, но так ничего и не решили. Даже список претендентов для испытаний не составили.
На следующее утро я спел гимн солнцу и вышел из крепости. Мне нужно было крепко подумать, а для этого я нуждался в деревьях. Одному мне проблему не решить, но друид среди деревьев никогда не бывает один. Иной Мир всегда рядом с нами, он вокруг нас, он — часть нас. Напрасно римские жрецы врут, что только они единственные представляют на земле мир духов. Здесь, в лесу, я ощущал на себе тысячи внимательных взглядов, почти как в Священной Роще. А это прекрасное условие для того, чтобы сосредоточиться.
Прямо передо мной стояла стройная молодая береза. Дерево, символизирующее новое начало. Я постоял, подумал. Сделал шаг, посмотрел в сторону. И увидел бук, дерево, олицетворяющее древние знания, символ старых и мудрых. Я повернул голову в другую сторону. Там путь преграждали заросли бузины, символа возрождения. Так... Значит, мы должны строить новое, опираясь на старое... Так говорят деревья. Они советуют довериться Источнику, а уж Источник придаст старому необходимую силу...
Я вернулся в Ценабум и попросил созвать совет. В доме собраний, перед тем как обратиться к людям, я поднял свою ясеневый посох и ударил им об пол, чтобы придать весомость своим словам.
— Сейчас среди князей нет ни одного, кто мог бы заручиться поддержкой всего племени, — неторопливо проговорил я. — Опасная ситуация, незачем сеять в племени рознь. Но есть один, которого все всегда уважали. — Я помолчал. — Я предлагаю вернуть на трон Нанторуса. — По залу пронесся удивленный вздох, но я не обратил на него внимания. — Пусть он правит хотя бы до тех пор, пока у нас не появится по-настоящему сильный вождь. Если мы назначим выборы сейчас, племя разделится, а если передадим трон Нанторусу, этот выбор примут все. — Я посмотрел на старца со шрамом через все лицо, и добавил: — В старых головах найдется немало полезного для племени. — Конечно, такое утверждение — не обязательно правда. Но зато люди услышали то, что хотели услышать, то, что им нравилось.