Я стоял позади него, когда они подняли свои штандарты вокруг. Пришли и те, кого мы не ждали. А вот некоторые из тех, кого мы рассчитывали увидеть, наоборот не явились. Ну, что есть, то есть. Главное — Верцингеторикс возвышался над ними, гордый, полный буйной силы, и они приняли его как вождя. И я тоже.
— Карнуты первыми нанесут удар, — объявил я. — Война против Цезаря должна начаться на земле Священной Рощи!
Вожди других племен воздали должное отваге карнутов.
— Цезарь в Риме, — сказал Рикс. — В этом наше преимущество. Мы застигнем римлян врасплох. Они не привыкли воевать без него. Если нападем, пока его нет, можем надеяться на замешательство в их рядах.
Я тоже на это надеялся.
— Мудрая голова этот Верцингеторикс — одобрительно сказал кто-то в толпе.
Рикс воздел над головой меч отца.
— Этот меч принадлежал храброму воину Кельтиллу, — крикнул он. — Каждый из вас привел воинов, клявшихся вам на мечах. На этом мече сегодня я клянусь всем вам. Я буду бороться за вашу свободу до последнего вздоха. Меч теперь принадлежит мне, а я принадлежу вам!
Под лесными сводами прокатились ликующие возгласы. Я все еще слышу их сквозь длинный темный туннель памяти.
В конце совета каждый присутствующий дал клятву, принятую среди его племени. Люди клялись вести войну сообща. Все сделали надрезы на руках кинжалами и смешали свою кровь с кровью других. Союз галльских племен обрел реальность, скрепленный клятвой железа и крови.
Я обернулся к своим людям и подивился выражению лица Крома Дарала. Он почему-то выглядел виноватым. Но в чем его вина? Я помотал головой, стремясь избавиться от ненужных мыслей. Не хотелось ничем омрачать это великое событие.
Той ночью я занимался гадательными ритуалами, чтобы определить лучшее время для нападения карнутов на римлян. Рикс как обычно скептически наблюдал за моими занятиями.
— Самое лучшее время, это когда ты готов, Айнвар. Тебе нет нужды советоваться со звездами и камнями.
Я не ответил, но про себя улыбнулся, вспомнив, как он смотрел на кусок мха, будто пытаясь разглядеть в нем важную весть. Мы еще вернемся к этому разговору, подумал я. Все только начинается.
Глава тридцать первая
Вожди Галлии отправились готовиться к войне, и я покинул Рикса.
— Следующая наша встреча состоится на поле боя, — сказал я ему на прощание.
— Я хочу, чтобы ты был рядом, когда мы встретимся с Цезарем, — ответил Рикс. Его глаза горели от нетерпения. Он мечтал сразиться с Цезарем один на один, как подобает мужчине. Моей же задачей было перехитрить римлян.
Однажды я уже помешал их стычке. Но теперь видел, что она неизбежна так же, как неизбежна стычка двух оленей в лесу во время гона. Они обязательно сойдутся, рога в рога.
Я отправился на север, в Ценабум. Рикс, заручившись поддержкой тех, кого удалось уговорить, неохотно возвращался в Герговию.
— Вернулся мой дядя Гобаннитио, — рассказывал он. — И теперь отравляет воздух в крепости. Да, я тебе говорил, что Цезарь прислал еще один «подарок дружбы»? На этот раз — четыре отличных африканских кобылы. Гобаннитио сразу начал вещать на каждом углу, что дураками будут арверны, если не поддержат римлян, а галльский союз — дурная затея, и от нее будут одни неприятности. Можно подумать, что союз с Цезарем принесет нам одни удовольствия, — фыркнул он. — Цезарь оседлает нас, как лошадь. Вот уж радость-то! Но Гобаннитио уперся и не желает этого видеть.
— Но ты вернул лошадей? — с беспокойством спросил я. — Четверка — нехорошее число.
— Что я — с ума сошел? Конечно, оставил. Подарил их своему жеребцу, это же мой друг! Но проблемы Гобаннитио это не решило.
— Перережь ему горло, — усмехнулся я и дождался ответной улыбки Рикса.
Когда вдали показались стены Ценабума, я остановил отряд и приказал разбить лагерь в укромном уголке леса. Оттуда я послал гонцов в город. Теперь оставалось ждать... и присматривать за Кромом Даралом. С ним происходило что-то странное. Надо бы разобраться, но меня целиком поглощали мысли о Цезаре.
В назначенную мной ночь небо над крепостью озарилось светом пожаров. Я тут же приказал выступать. Ворота Ценабума стояли нараспашку. Стражей не было. Город освещался пламенем. Отовсюду неслись вопли, военные команды, и грохот рушащихся горящих домов. Я с трудом успокоил свою нервную лошадь и поехал по улице. Все встречные считали своим долгом сообщить мне: «Там римлян убивают!» Я только кивал. Так и должно было быть.
По моему приказу князья Котуат и Конконетодум очищали Ценабум от римлян, как дом от клопов. Перед рассветом торговцев вытащили из постелей, прикончили, а тела свалили в кучу на площади. Горожане добивали раненых камнями, вымещая все прошлые обиды. Не нашлось в городе человека, которого римские торговцы не обманули хотя бы раз. Теперь им мстили, поскольку никакая обида не пропадает бесследно.