Когда порог переступал Конрад Хэттер в сопровождении полицейского, Тамм неожиданно окликнул:
— Подождите минуту, Хэттер.
Конрад нервно повернулся:
— В чем дело теперь? — Он был испуган — вся его воинственность улетучилась.
— Позвольте мисс Кэмпион ощупать ваше лицо.
— Ощупать мое лицо?!
— Но вы же знаете, Тамм, что она… — запротестовал Бруно.
— Мне плевать, — упрямо заявил инспектор. — Я хочу быть уверенным. Мисс Смит, попросите ее ощупать щеку мистера Хэттера.
Сиделка молча повиновалась. Конрад, бледный и напряженный, склонился над качалкой, а мисс Смит положила ладонь Луизы на его чисто выбритое лицо. Луиза провела по нему рукой и покачала головой. Ее пальцы зашевелились.
— Она говорит, что щека была гораздо мягче, — перевела мисс Смит. — Это была щека не мистера Хэттера, а женщины.
Конрад ошеломленно выпрямился.
— О'кей, — проворчал Тамм. — Можете свободно передвигаться по дому, Хэттер, но не покидайте его. Полицейский, присматривайте за ним.
Конрад удалился в сопровождении своего стража.
— Хорошенькая получается путаница, не так ли, мистер Лейн? — Тамм обернулся в поисках актера, но Лейн исчез.
Он ускользнул из спальни с простой целью — охоты за запахом. Актер переходил из комнаты в комнату, с этажа на этаж, обследуя спальни, ванные комнаты, пустые помещения, кладовые, но не находил ничего. Его чеканный нос был настороже. Лейн обнюхивал все, к чему мог прикоснуться: духи, косметику, вазы с цветами, даже надушенное женское белье. Наконец он спустился в сад, где провел пятнадцать минут, нюхая цветы, но нигде не обнаружил «приторно-сладкий» запах ванили, который учуяла Луиза Кэмпион. Когда Лейн присоединился к Тамму и Бруно в комнате смерти наверху, доктор Мерриэм уже ушел, а капитан Триветт вел немую беседу с Луизой с помощью системы Брайля.
— Где вы были? — спросил Тамм.
— Шел по следу запаха.
— Не знал, что запахи оставляют следы. Ха! — Никто не засмеялся, и Тамм смущенно почесал подбородок. — Полагаю, ничего не нашли?
Лейн покачал головой:
— Ну, меня это не удивляет. Утром дом обыскали сверху донизу, но не обнаружили ничего важного.
— Похоже, у нас на руках очередное безнадежное дело, — заметил Бруно.
— Может быть, — отозвался Тамм. — Но после ленча я собираюсь заглянуть в лабораторию. Я был там два месяца назад, и вполне возможно, что…
— Ах да, лаборатория, — задумчиво промолвил мистер Друри Лейн.
Сцена 5
Лаборатория
Воскресенье, 5 июня, 14.30
Во время приготовления ленча для инспектора Тамма, окружного прокурора Бруно и мистера Друри Лейна миссис Арбакл все еще была агрессивно настроена. Трапеза протекала в столовой и большей частью в угрюмом молчании. Мрачный колорит усиливали топанье тяжелых башмаков миссис Арбакл, время от времени входящей в столовую, и стук тарелок, которые ставила на стол костлявая служанка Вирджиния. Один раз миссис Арбакл, ни к кому конкретно не обращаясь, пожаловалась на беспорядок в кухне, где питались многочисленные джентльмены из полиции. Но даже инспектор Тамм не прореагировал на ее сварливый тон — он был слишком поглощен разжевыванием жесткой отбивной и печальными мыслями.
— Хорошо, — заговорил Бруно после пятиминутной паузы. — Итак, убийца — женщина, поскольку в этом убеждают показания Луизы по поводу щеки. Убийство старой леди было непреднамеренным. Преступница в панике ударила ее по голове, когда та проснулась во время отравления груши. Но кто эта преступница? Я не вижу ни малейшего проблеска в этом направлении.
— И что означает история с ванилью? — проворчал Тамм, с отвращением бросив нож и вилку.
— Да… Между тем я чувствую, что, решив эту проблему, мы сразу приблизимся к правде.
— Хмм, — произнес Друри Лейн, продолжая жевать.
— Если бы не эта чертова щека, — буркнул инспектор, — я бы не сомневался, что убийца Конрад Хэттер.
— Забудьте о нем, — сказал Бруно. — Кто-то пытается его оклеветать.
Вошел детектив с запечатанным конвертом:
— Только что принес посыльный от доктора Шиллинга, сэр.
— Рапорт! — воскликнул Лейн, роняя вилку и нож. — Прочтите вслух, инспектор.
Тамм вскрыл конверт.
— Давайте посмотрим. Это касается отравления… — Он начал читать:
«Дорогой Тамм!
Испорченная груша содержит более чем летальную дозу раствора сулемы. Только один кусочек груши вызвал бы смерть.