Я мотаю головой. Таня взирает на меня как на полоумную.
— Ты чего, трахаться не хочешь?
Я внимательно смотрю на Олега. Если он не образумит свою жену, я за себя не ручаюсь. Точнее, за своего мужа. Олег отводит глаза. Блестяще!
— Меня интересует только один мужчина. — Я прижимаюсь к Игорю. — Остальных забирай себе…
— Да вы чего, дураки? Так и собираетесь всю жизнь друг с дружкой трахаться? Тогда на кой вообще сюда приходили? Это ж как в Тулу со своим самоваром!
Мне очень хочется ответить, что я не езжу в Тулу и не пользуюсь самоваром. Что мы пришли сюда только потому, что они нас очень об этом просили. Что у меня было достаточно мужчин, чтобы я поняла, что мне нужен только один. Тот, который сейчас рядом со мной.
Но я не могу так ответить. Я не люблю конфликты. И к тому же это наши друзья.
— Видишь ли, Таня, мы предпочитаем Туле Лондон…
Слова мужа звучат очень лениво и насмешливо. Он всегда умеет произнести одну, но очень точную фразу, которая сражает собеседника наповал. Правда, в Лондоне он бывал без меня, но кому какое дело?
Таня застывает. Ее только что поставили на место, и она не знает, что сказать. И молча куда-то уходит. Олег покорно семенит за ней.
Муж отправляется в бар за минералкой, мне очень хочется пить. Я вижу, как его останавливает какая-то девица. Темная, невысокая, пухленькая в хорошем смысле этого слова. Кажется, она просит прикурить, потому что Игорь щелкает зажигалкой.
— Но, по-моему, ей нужен не только огонь. Точнее, не столько огонь.
Я не слышу, что она говорит, но вижу ее кокетливую улыбку. У меня внутри что-то сжимается. Нет, не там, где вы подумали, а гораздо выше. Там, где у большинства людей находится душа.
Мне вдруг начинает казаться, что Таня в чем-то права. Что, наверное, дело не только в том, что мой муж устал от друзей. Что, наверное, ему нужна другая женщина. Хотя бы на один раз. Или на два. Ведь он мужчина, в конце концов. И мы вместе уже больше десяти лет.
Я говорю себе, что сюда нас привела судьба. А я должна была понять это гораздо раньше. Сама должна была предложить ему завести роман на стороне. Чтобы он рассказывал мне все, а я самоуверенно посмеивалась, зная, что я лучше всех. Что на самом деле ему нужна только я. А мне не нужен никто, кроме него. Даже на один раз.
Когда муж возвращается, я уже принимаю решение. Это тяжело, но я на это готова. Я верю, что он сравнит меня с другой и поймет, что я лучше (по крайней мере я пытаюсь в это поверить).
— Милый, что хотела от тебя та девушка? Кроме зажигалки?
Муж усмехается.
— Спрашивала, не скучно ли мне. Я поблагодарил ее за внимание. Вот и все…
— Может быть, ты ее найдешь и позволишь ей тебя развлечь? Я не против, правда…
Муж очень странно смотрит на меня. А потом кивает. Мое сердце перестает биться. Но я ведь сама толкаю его на это.
— Спасибо…
Он не шутит. Ни тени иронии, ни нотки сарказма. А я в глубине души надеялась, что он откажется. Скажет со смехом, что не замечал во мне тяги к самопожертвованию. А он просто меня поблагодарил. Значит, он действительно этого хочет.
— Только сначала покажи мне эти комнатки, ладно? Чтобы я представляла, где ты развлекался…
Мы заходим в узенький коридорчик. Здесь всего пять комнатушек, и, кажется, пока все свободны. Я заглядываю в приоткрытую дверь. Комнатка довольно тесная и полутемная, на полу лежит красный матрас, под невысоким потолком красная лампочка. На вбитых в стену крючках висят связки презервативов. Прямо как пулеметные ленты, которыми обматывались революционные матросы.
— Надеюсь, ты получишь удовольствие, милый. Тут такая порочная обстановка…
Я неискренна. Но я опытный лицемер. Мой муж не слышит ни боли, ни горечи.
— Я тоже надеюсь…
Игорь закрывает за нами дверь. А потом снимает с себя простыню и кладет ее на матрас.
— Милый, тебе нужна не я, а та пухленькая брюнетка… — робко протестую я.
— Я предпочитаю пухленьких блондинок…
— Милый, ты хочешь не меня…
— Может быть, мы найдем твоему языку лучшее применение?
Мне надо срочно объяснить ему одну важную вещь. Несколько важных вещей. Он не обязан доказывать мне, что он меня хочет (хотя я не возражала бы против доказательств). Я совсем не против, чтобы он изменил мне с моего разрешения; (хотя я и против).
Но его слова звучат так сладко, так бесстыдно… А потом он кладет руки мне на плечи и опускает меня на колени. И я уже ничего не могу сказать при всем желании. Он просто лишил меня дара речи. Образно выражаясь.