— Мам, мам, скорее!
Я спешу за ворвавшимся в спальню ребенком. Не прошло и пятнадцати минут с момента приезда гостей, а нашей квартире уже нанесена первая травма. Один из них случайно смахнул на пол настольную лампу, которая по вечерам помогает моему ребенку делать уроки.
— Ничего страшного, — говорю я, выдавливая из себя улыбку, и иду за совком и веником. Ребенок бежит за мной и бубнит, что он не виноват. Кажется, он расстроен куда больше, чем я.
— Игорюша, это дешевая лампа, и я тебя ни в чем не виню. Просто попроси их впредь быть поосторожнее.
— Да я уже просил, а эти козлы ничего не слышат! Бесятся как придурки!
Я напоминаю ребенку, что это его гости, быстро сметаю осколки и удаляюсь. Не проходит и получаса, как ребенок стучится в нашу дверь. Они уже все съели, и теперь он не знает, чем их занять. Двое готовы сразиться в его солдатиков (представляю, как он их за это ненавидит), третий предлагает лучше поиграть в одноименную игру на компьютере (интересно, как можно играть в компьютер впятером?), четвертому «Властелин колец» безразличен, и он хочет посмотреть телевизор.
— Включи телевизор, только не очень громко, и пусть Саша смотрит что хочет. Выбери ему какую-нибудь кассету. Например, «Бивиса и Батхеда» (ой нет, Бивис и Батхед чересчур сексуально озабочены). Ты с Костей и Андреем играй в солдатиков, а Тимуру дай «геймбой», скажи, что компьютер мне нужен. Договорились?
Ребенок неуверенно кивает. Я приношу гостям торт и еще одну здоровенную бутыль с колой. Наверное, надо было купить «Спрайт». На моего ребенка кола действует как укус бешеной собаки и удесятеряет его и без того бьющую через край энергию. Из чего ее делают, интересно, и что туда добавляют? Какой-нибудь озверин, не иначе.
Нет, сегодня воистину безумный день. Не проходит и двадцати минут, как ребенок стучится снова.
— Мам, можно я возьму твой ноутбук? Все хотят играть в компьютер…
А я думала, что только мой ребенок не может пяти минут просидеть на одном месте и заниматься одним делом. Что ж, это, конечно, утешает, но не очень. Я кошусь на мужа, но он делает вид, что ничего не слышит.
— Только осторожно, — громко заявляю я, заходя в комнату. — Это мой компьютер, он очень дорогой, я на нем работаю, так что будьте очень аккуратны. Поняли?
Комната выглядит так, словно тут происходил налет ФБР на штаб-квартиру наркодилеров. Все многочисленные солдатики вывалены на пол. Журнальный столик залит водой и засыпан крошками. На полу словно пировало очень большое мышиное семейство. Спинка одного из кресел запачкана кремом.
Хорошо, что в свое время муж настоял на кожаной мебели. Хотя ее, между прочим, можно прорвать или прорезать, кожа очень тонкая. Я впервые начинаю жалеть о том, что предложила ребенку пригласить гостей.
— А можно мне в туалет? У меня от ваших гамбургеров живот заболел…
— Разумеется. — Я мило улыбаюсь, с трудом подавляя в себе желание свернуть тонкую Костину шею. Что со мной, интересно? Ребенок, однако, не выдерживает.
— Больше не получишь, козел! У тебя не от гамбургеров болит живот, а от того дерьма, что ты жрешь дома!
Я деланно упрекаю ребенка за его плохое поведение. Если честно, я с ним полностью согласна. Как бы еще поделикатнее сообщить этому Косте, чтобы он воспользовался освежителем? Хотя лучше не стоит. Он еще выдавит содержимое баллончика себе в рот, и мне придется вызывать «скорую».
Даже не представляла, какие омерзительные запахи может издавать десятилетний ребенок. Чем его кормят, интересно? Сухим мотылем? Просроченным собачьим кормом «Чаппи Три Мяса»? Пюре из одуванчиков (вообще-то если бы одуванчики так пахли, их бы безжалостно выжигали напалмом)?
Нет, нет, я пошутила! Мне совершенно неинтересно, чем его кормят. Я категорически не хочу ничего об этом знать. Я зажимаю нос, выпрыскиваю в унитаз полфлакона освежителя и поспешно выскакиваю. А ведь у этого, с позволения сказать, мальчика такие приятные родители. Воистину чужой человек — это потемки (а в данном случае очень ароматизированные).
— Мам! — доносится из-за двери еще через полчаса. — Мам, иди сюда!
Вид у Игоря-младшего до ужаса несчастный. Он бледный, мокрый и невероятно печальный.
— Мам, а ты их не можешь отвезти пораньше? Я уже не знаю, что с ними делать! С Тимуром я подрался, а Костя мне сломал Гимли, у него рука отвалилась. Андрею скучно, он плачет. А Саша на что-то там нажал на компьютере, он теперь не работает…
Я обещаю приделать покалеченному гному руку, выдергиваю из сети зависший компьютер и старательно успокаиваю плачущего. Не сомневаюсь, что если бы сейчас моему неграмотному ребенку предстояло поставить запятую в предложении «казнить нельзя помиловать», он бы сделал верный выбор.