Вообще-то муж ежедневно скачивает для меня все интересные статьи, так что сегодня вечером мне будет из чего выбрать. Но должна же я хоть что-нибудь сделать? Я уже трижды припудрилась, подкрашивала губы и протирала свои лакированные туфельки. Уже полила пыльную пальмочку на окне. Даже покопалась в столе и нашла много интересного.
Пластиковую ящерицу, например (месяц назад ребенок ради смеха подложил ее в мою сумочку). Календарик на прошлый год с рекламой нашего любимого паба. Старые очки с треснутым стеклом (прищемила дверцей машины), бирку от одного из своих костюмов, рваный чулок, точилку для карандаша, мешочек с одеревеневшими цукатами. А сейчас я схожу к стоящему в коридоре принтеру, заберу распечатанные материалы, вернусь и разбросаю их по рабочему столу. Представляете, какая потрясающая получится картина? Любой, кто заглянет в кабинет, сразу увидит, что я с раннего утра тружусь не покладая рук.
В коридоре совершенно пусто. Прямо как в старых вестернах перед развязкой. Не хватает только завывающего ветра, перекати-поле и обрывков листовок с надписью «Разыскивается…». Даже обидно, что никто не замечает моей активности.
Впрочем, все начальство сейчас наверху, где идет планерка. Рядовые сотрудники либо сидят по своим кабинетам и судорожно строчат заметки в номер, либо пребывают в состоянии поиска информации. Несмотря на настоятельные просьбы главного редактора и наших учредителей, ничего эксклюзивного они, разумеется, не найдут. Необходимые еженедельные сенсации будут высосаны из пальца или притянуты за уши.
Я возвращаюсь в свою комнату с бумажным стаканчиком, заполненным мокаччино. Это такая смесь капуччино и горячего шоколада, и всего за десять российских рублей. Так чем бы мне все же заняться? Можно было бы с кем-нибудь поболтать, но близких друзей в редакции у меня нет.
Впрочем, многие представители мужского населения охотно со мной кокетничают (хотя почему-то очень опасливо). За это многие местные женщины меня не любят. Прибавьте к этому тот факт, что я хорошо одета, ухожена и приезжаю на работу на своей машине (увы, это не «бентли», а всего лишь «Пежо-206»), и вы поймете, что пользоваться всеобщей любовью мне здесь не суждено. Хотя у меня есть несколько приятельниц, иногда заглядывающих ко мне в кабинет.
Но сегодня в редакции пустовато. Столпотворение намечено на завтра и послезавтра. От скуки я готова даже побеседовать с соседями по кабинету, но и их нет. Точнее, его. Я сижу в элитном кабинете всего на четверых, при этом тут два свободных места. Третье занимаю я, а четвертое — тот самый бывший однокурсник моего мужа, которого все называют Ванечкой. И это несмотря на то, что он ровесник моего супруга и прожил на белом свете почти сорок два года.
Ванечка — местная достопримечательность, большой друг главного редактора и вообще всей редакции. Его главная примечательность заключается в том, что он жуткий пьяница. В пьяном виде он творит редакционную историю, и рассказы о его подвигах благоговейно передаются из уст в уста. Ванечке ничего не стоит позвонить в три часа ночи главному редактору, дабы заплетающимся языком осведомиться, как прошла сдача номера. Он легко может после очередной корпоративной вечеринки зайти в кабинет, забраться под стол и проспать там до утра.
Ванечка порой исчезает на неделю и потом не всегда может вспомнить, где именно ее провел. Его мама обрывает телефоны начальства с просьбой не выдавать ему зарплату. Он задолжал всей редакции поистине гигантскую сумму, но никому и в голову не приходит потребовать свои кровные назад. Мне это известно лучше других. Ванечка регулярно занимает у нас деньги, названивает нам домой в полубессознательном состоянии и напрашивается в гости.
Внешне Ванечка кошмарен. Он почти бестелесен. Его лицо — это физиономия плохо пропеченного пряничного человечка. Его прическа — перья выстиранного в стиральной машинке попугая. Его запястья тоньше, чем конечности у снеговика. Его свитера как будто связаны бабушкой, всю жизнь мечтавшей о том, чтобы ее внук стал знаменитым клоуном. Плюс дикция — зажеванная пленка старой кассеты.
При этом он человек приятный и хорошо образованный. А его еженедельные «Записки пьяницы» (которые он не всегда успевает написать как раз по причине пьянства) пользуются большим успехом.
В трезвом виде он вообще способен написать о чем угодно. Последний Ванечкин шедевр убедительно доказал, что родиной хоккея является Россия, а первыми хоккеистами были опричники. Если кто помнит, к седлам их коней были привязаны метлы (которые, согласно Ванечкиной версии, они использовали вместо клюшек) и собачьи головы (заменявшие им шайбы). Протеста из канадского посольства газета пока не получила, а номер разошелся повышенным тиражом.