Может быть, мне надо было все оставить так, как есть? Может быть, сейчас бы я была куда счастливее? Как вы думаете?
5
Естественно, к нашему приезду Лариса испекла торт. Огромный, обсыпанный кокосовой стружкой и тертым шоколадом. И усадила наверх традиционного желтого птенца. Его, кстати, есть нельзя. Это просто украшение.
Когда я увидела его в первый раз, я решила, что он марципановый. Птенец на вкус оказался мягким и шерстяным. Мне даже показалось, что он живой. Ощущение было неприятное, но я хотя бы сохранила зубы.
Игорь, сдержав смех (боюсь, это далось ему непросто), в утешение поведал мне, что в токийском ресторане ухватил палочками искусственный листочек, украшавший какое-то блюдо. И тщетно пытался его прожевать, потому что выплевывать было стыдно.
Не знаю другого человека, который в наше время пек бы торты. Непросто, наверное, и уходит куча времени. Но Лариса верна своим привычкам. Он пекла торты, когда в магазинах был до ужаса скудный выбор. И печет их сейчас, когда в любом большом супермаркете их видов двадцать.
Лариса отрезает нам по внушительному куску, не обделив и себя, и наливает кофе. А потом наконец усаживается за стол и смотрит на Игоря хорошо знакомым мне взглядом. Так смотрят на когда-то принадлежавшую тебе, но затем утерянную вещь, отыскивая в ней любимые черты.
Лариса — первая жена моего мужа. Они прожили вместе шесть лет, развелись за три года до нашего с ним знакомства и очень долгое время не общались. Впрочем, Лариса регулярно созванивалась с нашей бабушкой Томой, рассказывала ей о своей жизни, интересовалась жизнью уже моего мужа и передавала ему приветы. Игорь без особого интереса выслушивал Томины пересказы бесед и из вежливости просил передать привет бывшей жене. Тем их заочное общение и ограничивалось.
Признаюсь, что, когда мы начали жить вместе, я какое-то время даже к ней ревновала. Как уверяет мой муж, у Томы врожденное отсутствие чувства такта. И чуть ли не во вторую нашу встречу она сообщила мне, что у Игоря была очень красивая жена. Мужа в тот момент на Томиной кухне не было, иначе бы он удостоил ее своим знаменитым ледяным взглядом (от этого взгляда Томе становится неуютно, и она начинает причитать, что у ее старшего сына очень злые глаза). А так неуютно было только мне.
На следующий день, когда Игорь уехал на работу, я обшарила его стол и нашла старые фотографии. И должна признать, что на них она действительно была великолепна. Чувственная брюнетка с красивыми карими глазами. Остальное можно было домыслить. Ее тело, поведение в постели и все такое.
Кстати, мой муж всегда предпочитал брюнеток и этого не скрывал. Наверное, поэтому я так люблю темные парики. Тем более в наши дни, когда благодаря достижениям мировой химической промышленности число блондинок в Москве увеличилось в несколько десятков тысяч раз.
Тем же вечером я как бы случайно начала разговор о его первом браке. И ни секунды не сомневалась, что он отзовется о бывшей супруге крайне негативно, хотя и в сдержанных выражениях. И поднимет мне настроение. Но все вышло наоборот.
Я привыкла к тому, что мужчины поливают грязью своих бывших и нынешних жен. Да, да, я знаю. Возможно, они делали это для того, чтобы соблазнить чудесную юную блондинку. Но поверьте, что их печальные повествования звучали очень и очень искренне. Бывшие и нынешние жены представлялись безобразными вампиршами, денно и нощно высасывавшими из бедных мужей кровь (и все прочее).
Фу, какая пошлость! Нет, речь совсем не о том, о чем вы подумали. Как раз мужская семенная жидкость вампирш интересовала меньше всего. Они предпочитали высасывать жизненную энергию и деньги. Уж простите, что разочаровала.
Полагаю, что Игорь удивился моему вопросу, хотя по нему это, конечно же, было незаметно. А затем сообщил мне, что у него действительно была очень красивая жена. А расстались они лишь потому, что не сошлись характерами. Путем невероятных уловок и ухищрений я какое-то время спустя выяснила, что она вдобавок ко всему была абсолютно фригидна. И даже этого не скрывала.
На мой взгляд, это очень глупо. Я искренне считаю, что большинство женщин фригидны. Да, вы угадали, я сама была такой до встречи с моим мужем. Но какие спектакли я устраивала своим поклонникам! Как я стонала и изгибалась, с каким старанием царапала их спины, какие неземные страсти изображала? Окажись рядом Станиславский с его знаменитым «Не верю!», он бы аплодировал мне до покраснения ладоней.
Конечно, ревность к Ларисе быстро ушла. В конце концов, рядом с моим мужем была я, а не она. Но интерес остался. И когда года четыре назад она внезапно нам позвонила и как ни в чем не бывало попросила мужа написать статью для издания, в котором она работает, я убедила его это сделать. А потом навязалась с ним к ней в гости.