Ребенок, конечно, знает. Но не протестует. В конце концов, я отдала его в ясли уже в полтора года. Мама с бабушкой меня упрекали, но я категорично заявила им, что ребенку для развития необходимо общаться с себе подобными. На самом деле причина была в другом. Я считала и считаю, что родители должны иметь право на спокойную жизнь.
— Конечно, на продленку. А вечером тебя заберет бабушка, потому что мы с папой едем в гости…
Бабушки — это бесценный дар. Мой ребенок стал путешественником, как только я закончила кормить его грудью (то есть в три месяца). Наверное, вообще надо было ограничиться искусственным кормлением, и сейчас грудь была бы как в восемнадцать лет. Хотя она и так очень и очень ничего. Нет, слишком скромно, вы не находите? Тогда так — грудь у меня просто супер. Тоже скромно, но со вкусом.
— Ладно, я пошел…
Ребенок выбирается из машины, и я только сейчас замечаю, в каком он виде. Куртка застегнута криво, из-под нее вылезла майка, на голове черт знает что. А именно то, что он называет медвежьей прической — волосы всклокочены и торчат в разные стороны. Видимо, помыл на ночь голову, а высушить не успел, свалил сон. А я с утра, конечно, не заметила.
Я провожаю его взглядом, а потом решаюсь взглянуть в зеркало на себя саму. Свет мой зеркальце, скажи… Так сказало бы хоть что-то хорошее. Хотя его вообще-то никто и не спрашивал.
Боюсь, что сейчас мне не удалось бы выиграть даже конкурс «Миссис Покровка-2004». Максимум взяла бы второе место. Ни капли косметики, прическа тоже не подарок, лицо помятое и сонное. Мамаши, постепенно стекающиеся к школе, выглядят посвежее, и они не в спортивных костюмах. Но у меня есть преимущество: я сижу в машине, и меня никто не видит.
Мой расхристанный ребенок ускоряет шаг. Видимо, в нем все еще теплится надежда, что никого из его одноклассников пока нет. А потом скрывается в школе. Надо, конечно, следить за тем, в каком виде он отправляется за знаниями. Но по утрам так хочется поспать хотя бы лишних пять минут…
Наверное, кто-то скажет, что я плохая мать. И будет не прав. Я прекрасная мать. У моего ребенка всегда чистые вещи и обувь. Я регулярно напоминаю ему, что надо чистить зубы (хотя и не проверяю, почистил ли он их на самом деле, чем он, конечно, пользуется). Опять же я помогаю ему с уроками. Бесспорно, я что-то упускаю. Но я ведь не домохозяйка. Я — работающая женщина.
Ах да, извините. Я уже призналась, что работой себя не перегружаю. Но она ведь все равно есть. Плюс на мне забота о доме (горделиво звучит, верно?). Убираться, стирать, гладить, кормить — это же все я. Правда, готовит муж, но это мелочи.
Пока я тупо сижу в машине, у школы постепенно собираются мамы одноклассников и одноклассниц моего ребенка. Дети войдут внутрь, а они останутся тут, обсудят учителей, домашние задания, сложность предметов и прочие столь важные для них темы. А потом на родительском собрании будут задавать идиотские вопросы типа того, сколько времени ребенок должен делать уроки и как научить его заучивать наизусть французские тексты, и т. п. и т. д. В итоге собрание растянется часа на три.
Впрочем, на собрания я хожу через раз, тусовок около школы стараюсь избегать. Вот и сейчас я не выхожу из машины, а вместо этого выкручиваю руль и нажимаю на газ. Мне нельзя терять время. Меня ждут великие дела.
А свое мнение, пожалуйста, оставьте при себе…
— Доброе утро!
Супруг приветствует меня с кухни, откуда уже тянет свежемолотым кофе и поджаренными тостами. Мой ненасытный желудок отзывчиво теплеет.
— Доброе утро, милый…
Я нежно целую мужа в щеку и скрываюсь в ванной. Садиться за стол в спортивном костюме пошло, зато из ванной я возвращаюсь в красивом халате, больше похожем на вечернее платье. Маленький журнальный столик в проходной комнате уже накрыт. Муж считает, что кухня служит только для приготовления пищи.
Передо мной кофейник, тарелочка с двумя тостами, масленка, яйцо всмятку в красивой подставке и блюдце с земляничным джемом. Подходящий завтрак для холодного осеннего утра. Правда, весной мне придется переходить на йогурты и отказываться от десерта, но до весны еще так далеко. Настолько далеко, что по утрам у меня регулярно возникает постыдная мысль о дополнительной порции тостов. И еще одном яичке. Таком восхитительно горячем, волнующе нежном, потрясающе сытном.
Увы, я прекрасно знаю, что воплощения стыдных мыслей в жизнь допускать нельзя. Разве что изредка. При росте 165 сантиметров мне не стоит весить больше 57 кило. Муж уверяет, что я великолепно выгляжу, даже когда вешу 60 (и оставался при своем мнении, когда я как-то растолстела до 63-х).