Катюша, как всегда, во всем блеске своего очарования. На ней какое-то невероятно пышное вечернее платье явно рыночного происхождения, а на голове сложнейшая прическа, которая ей традиционно не идет. Кстати, я как-то видела фото ее шестнадцатилетней. Очень ничего.
Сейчас она какая-то выцветшая и изрядно раздавшаяся в бедрах. Накрашена она всегда неудачно и выглядит лет на пять старше. Пользоваться косметикой она, увы, совершенно не умеет. Можно было бы порекомендовать ей Олега и Таню в качестве стилистов, но искренне опасаюсь, что она будет выглядеть еще хуже. Если такое, конечно, возможно.
Впрочем, все это не мешает ей довольно похотливо поглядывать на моего мужа. По-моему, она влюблена в него с детских лет.
Младший Катюшин сын носится по комнате с дикими воплями. Мать и отец не обращают на это никакого внимания. Я обмениваюсь любезностями с родственниками мужа и изучаю ассортимент. Колбасы, маринованные овощи, салат оливье, разумеется (на радость моему ребенку), шпроты и тому подобные деликатесы. Стол, естественно, застелен крахмальной белой скатертью. Все это напоминает мне празднование полета Гагарина в обычной советской семье. Правда, когда он отправился в космос, мне было минус четырнадцать лет.
Да, совсем забыла. Неподалеку от меня (как это предусмотрительно) расположились фрикадельки из щуки. Единственное, что Тома готовит мастерски. А вот несколько непонятных на вид блюд вызывают у меня справедливые опасения. Я даже догадываюсь, кто автор этих шедевров.
Сестричка Катюша считается великой поварихой и непревзойденным мастером салатного искусства. Как всякий поистине великий мастер, она смело отрицает классические рецепты. Ее салаты славятся своей оригинальностью. По словам моего мужа, эта оригинальность заключается в том, что она смешивает поистине несмешиваемые ингредиенты по принципу каши из топора.
В стоящей прямо передо мной салатнице (и зачем ее поставили именно сюда???) я вижу зерна кукурузы, рис, кусочки исландской сельди, куриного филе и оливки. Сочетаемость равна минус бесконечности. Но из вежливости придется попробовать. Хотя уже сейчас желудок сводит от неприятных ощущений.
Как всегда и бывает на семейных торжествах, примерно через час звон вилок несколько смолкает. Гости наелись, и теперь им хочется поговорить. Тома увлеченно пересказывает содержание какого-то телесериала. Жена Владика жалуется мне на свой «фольксваген», у которого полетела автоматическая коробка передач, а ремонт обошелся в полторы тысячи.
Ребенок неутомимо ест оливье и наверняка злится на Владика, интересующегося его успехами в изучении французского языка. Он ненавидит, когда его отрывают от еды. Приходится его спасать и сообщать Владику, что подлая француженка опять задала им выучить наизусть поистине гигантский текст размером с «Одиссею». Ну или «Илиаду».
Мне кажется, что Владик не читал ни того ни другого и плохо представляет себе размеры этих книг. Я, кстати, тоже не читала Гомера, но саму книгу видела неоднократно, она стояла у нас дома на книжной полке, а потом перекочевала на дачу. Moгy смело утверждать, что если ею кинуть в голову среднестатистического медведя, тот скончается от травм, несовместимых с его медвежьей жизнью.
Старший Томин брат, он же дядя Виталий, во всеуслышание поносит Италию и итальянцев. Позапрошлым летом он впервые в жизни съездил за границу, и родина Версаче и Армани произвела на него сугубо отрицательное впечатление. Дело в том, что в римском мясном магазине дядя Виталий не обнаружил говяжьего языка, что его необычайно возмутило (не то чтобы он собирался купить его и сварить в гостиничном номере). С тех пор на каждом семейном празднике он жалуется окружающим на соотечественников Паваротти.
Мой муж беседует с мужем сестрички Катюши. Естественно, о вине. Коля и Катя являются патриотами молдавских вин (хотя к данной винодельческой державе они никакого отношения не имеют). Я как-то пробовала предмет их восхищения. От бокала голова наутро болела так, словно бокалов было как минимум двадцать, а после меня волокли за ноги по лестнице (и я считала ступеньки все той же самой многострадальной головой). А во рту… Нет, я лучше не буду — не хочется портить аппетит ни вам, ни себе. Хотя у меня особого аппетита как раз нет.
Коля с жаром повествует о каких-то волшебных кубиках, которые ему привозили из теоретически солнечной Молдавии. Насколько я понимаю, это нечто типа бульона «Кнорр» («вкусен и скор», как обычно говорит Тома). Кубики растворялись в воде, и получался виноградный напиток отменного качества.