Схватив пакет со сладостями, он полетел вниз по лестнице. На последней ступеньке Джерри всё же оступился и упал бы, если б инстинктивно не выставил вперёд ладони. Мальчик слегка ушиб ногу, но сумел защитить лицо и, что немаловажно, вовремя отбросить пакет, так что сладости Чака не пострадали; в худшем случае лишь слегка помялись. Подняв пакет с пола, Джерри поторопился к двери… Когда услышал голоса. Он узнал Чака и его недавно пришедшую маму, и контекст разговора заинтересовал его. Вот так Джерри невольно совершил ужасное преступление – подслушал чужой разговор.
На протяжении нескольких секунд он стоял в оцепенении, переваривая только что услышанное. Только когда мать с сыном собрались уходить, его точно молнией ударило. Джерри мгновенно вспомнил о своей миссии и, недолго думая, вылез из своего нехитрого укрытия, звуковым сопровождением привлекая внимание.
Конечно, мальчишке тогда и в голову не пришла мысль о том, что его могли убить. А ведь в голове мамы Чака тогда промелькнул страх, безумный страх, который был подкреплён возможностью распространения информации. Этого мама Чака боялась больше всего. В её голове появились вопросы – как много мог услышать Джерри? – и варианты того, что можно с ним сделать. Были также версии, недостойные матери восьмилетнего мальчика. И произошло это всё за секунду в её голове. Но она быстро избавилась от этих отвратительных мыслей. И тогда Джерри заговорил:
– Пожалуйста, не уходите… Я никому не расскажу, вот – клянусь на своём мизинце. Или… Возьмите меня с собой, – голос его прозвучал настолько жалобно, что произвёл впечатление на обоих. Чак совсем не ожидал от задорного и бойкого товарища услышать что-либо в таком тоне, мама же его… Она просто не знала, как себя повести. Она, мама восьмилетнего мальчика, женщина, прошедшая через многое при жизни и после неё. В тот момент она сама почувствовала себя маленькой, растерянной девочкой, которую ждала трёпка.
– Джерри! – Чак внезапно подбежал к другу, а потом встал перед ним, будто намереваясь закрыть собой от удара. Безусловно, он чувствовал страх, но вместе с ним и решимость. – Мама, прошу, не трогай его!
Тогда страх за товарища пересилил страх за собственную безопасность и страх перед яростью матери. А последнего Чак очень боялся. Потому что мама злилась редко.
Но в этот раз она промолчала. Промолчала и улыбнулась, шокировав обоих людей.
– Чак, не волнуйся, – сказала она на удивление мягким голосом, которым редко разговаривала даже с сыном. Она приблизилась к мальчикам, и Чак уступил ей дорогу, осознав, что она хочет поговорить с Джерри, но не собирается причинять тому какой-либо вред.
– Джерри… – мягко обратилась мама Чака к мальчику, заглянув ему в самые глаза. – Ты правда дорожишь дружбой с моим сыном?
– Правда! – горячо ответил Джерри, глаза его засияли решимостью. Он готов был доказать, что он хороший друг для Чака, даже если ради этого ему придётся пройти какое-то испытание.
Глядя на бурные эмоции этого живого паренька, женщина поймала себя на странной мысли. О том, что этот мальчик и есть идеальный друг для Чака. Вот он, её спокойный, скромный сын, прежде ни с кем не общавшийся. В своём мире он всем соседским ребятам предпочитал компанию матери. Дети в их родном городе были унылыми, совсем как их взрослые; мама Чака была даже немного рада, что её сын занимался саморазвитием, читал книги и проводил с ней время. Сейчас она понимала, что ошибалась. Чаку нужно было общение. Общение с кем-то, кто ему интересен. Этот мальчик, Джерри – общительный малый; он смог сделать то, чего не смогла сделать она за всё это время.
Из-за этого мальчика в глазах её сына впервые появилась жизнь.
Конечно, это была не только заслуга одного Джерри. Окружающий мир, который так давно был интересен её сыну, сделал своё дело. Джерри лишь показал ему этот мир, мир, который она от него старательно скрывала столько лет... Она просто хотела защитить Чака. Но она не обращала внимания на то, как в действительности чувствовал себя сын; что он был одиноким не потому, что от рождения не являлся общительным, а потому, что общаться-то было не с кем. И она, как мама, должна была думать не только о его безопасности, но и о его благополучии. Разумеется, намного легче просто запретить ребёнку то, что может представлять для него потенциальную опасность. А ведь это не единственная её обязанность. Хорошая мать должна следить за своим ребёнком, а не запирать его в клетке; тем более, что ребёнок, которому запретили трогать спички, наверняка только сильнее захочет поиграться с ними. Так что своим запретом она даже защитить сына не смогла, а лишь подтолкнула его на нарушение правила. Как хорошая мать, она должна была это предвидеть, а не ожидать, что Чак послушает её беспрекословно. Она повела себя как плохая мать.