Может я просто действительно не очень понимаю, как себя вести с парнями? Мне восемнадцать.
Первого парня, который попытался со мной встречаться, Авраменко развернули и придали ускорения.
Сразу при этом раскрыв все карты, что мол он мне не пара, потому что принимает запрещенку.
В шестнадцать лет для меня это был один из самых страшных кошмаров.
Я всегда боялась любых зависимостей, да и в окружении только здоровый образ жизни. Конечно, мне и не думалось, и не гадалось, что Арсен может быть зависимым человеком.
Я тогда была в таком шоке, что и сама радовалась факту окончания отношений. Хоть и отношений не было! Он меня поцеловал в щеку один раз. И подарил букет, ну как это бывает…простые ромашки, купленные букетиком у бабушки в переходе.
Но теперь появился Игорь, и на первый взгляд он во всем безукоризнен.
То что я увидела сегодня, меня ранило, безусловно.
Я может молодая и неопытная, но точно не дура. Могу проследить шантаж в словах Игоря. И потому четко понимаю, что на это вестись нельзя, как бы ситуация в итоге не вырубилась.
Просить помощи тоже не у кого. Родители примут сторону отрицания, Авраменко придут и добавят синяков.
Нужно подумать. Хоть чуть-чуть.
Голова начинает раскалываться, и это первый признак перегрузки организма.
Бесцельно побродив по городу, понимаю, что надо бы выбрать подарок своим друзьям.
Мысли о не таких отношениях откладываю, посчитав, что Игорь просто идиот.
Никто не понимает, что это мои лучшие друзья. Они мне как братья. Наше знакомство во дворе стало буквально судьбоносным.
У меня никогда не было таких близких людей.
Разве что поступив в университет, смогла наладить общение со сверстниками.
Но тоже общаюсь по большей части с несколькими девушками и парнями, которые дружат одновременно ещё и с Авраменко, Ходят с ними в зал, на тренировки.
Словом, эти ребята по факту вывели меня в свет, замкнутую девочку в пуантах.
Я всю свою сознательную жизнь провела у станка, встречала только зависть в ответ, никакого дружелюбия
В балете как на войне.
Ты никому не можешь доверять.
А сейчас меня заставляют порвать отношения с семьёй.
Ощущение, что пытаются на живую оторвать одну руку, следом и вторую.
Я на это никогда не соглашусь, какие бы чувства Игорь у меня ни вызывал. А теперь отрицательные перекрывают положительные.
Подарок в итоге покупаю, сертификат в спортивный магазин. Обоим на одинаковую сумму.
Домой прихожу никакая, а вот на следующий день под домом меня ждут братья, чтобы как обычно поехать вместе в универ.
А после него…я снова на тренировку, домой лишь к ночи.
—Привет, малыш, — слышу, когда сажусь в машину.
Они как знали, что я это сделаю, что не буду больше дуться и скрываться.
Сложно дуться на них долго.
—Привет, — шепчу коротко, бегло посматривая на их довольные лица с растянутой на всю Ивановскую улыбку.
Они долго рассматривают меня, отчего я начинаю краснеть.
—Да что такое?— не выдерживаю, нетерпеливо взмахнув рукой.
—Ничего, красивая очень сегодня, — произносит низким голосом Дэн, подмигивая мне.
—Всегда, — поправляет Кир, и мы едем.
В ответ смущенно улыбаюсь.
Меня Опять бросает то в жар, то в холод. Постоянное волнение не стихает ни на минуту.
В мыслях полный бардак.
Понимаю, что должна предупредить о побоях, но вместо этого лишь сильнее варюсь в собственном соку. Как это подать?
Чтобы они не добавили ему сверху? Чтобы не ухудшить положение? Я подумаю об этом, что-то да придумаю же! А пока…
Достаю смартфон и делаю крайне занятой вид.
Нине отвечаю, Кате ставлю “лайк” в общем чате.
Когда перехожу в почту, практически теряю сознание.
Это письмо.
Письмо из столичной академии хореографии.
Ладони холодеют, когда я читаю однозначное.
Вы приняты.
Это шанс, один на миллион. И он у меня в руках.
Сердце останавливается.
—Малыш, ты чего? Побледнела…все ок? — учтиво вторгается в мои мысли Дэн, а я только кивать могу, слабо улыбаясь.
И вместо очевидного ответа, говорю совсем другое. Совершенно.
—Игорь снял побои и грозится написать на вас заяву…— на выдохе шепчу, считывая бешеный ритм сердца. У самой ощущение, что сейчас взлечу куда-то.
Дэн и Кир одновременно начинают ржать. Не смеяться, нет, они заливисто ржут, и если первый за рулём особо не может отвлекаться, то Кир буквально близок к истерике.
Хлопает в ладоши.
Поворачивается ко мне, склоняет голову, и упершись в сиденье, с насмешкой в тоне произносит:
—Ты думаешь, мы боимся? Или это проблема? Реальная? — подмигивает мне и протягивает руку, захватывая в плен мою ледышку.