Забывшись, Иван начал оглядываться по сторонам проницательным взглядом агронома. Зря он, что ли, агротехнический университет заканчивал — это вместо военного училища, куда батюшка-царь хотел послать. Ох, и скандал же был… Лишил всякого довольствия. Грозился разжаловать до «Ивана-дурака» (может, и разжаловал — теперь, после превращения в жабу и не поймёшь. Да и само превращение, может, не местные устроили, а сам царь, протянувший длинные руки? Нет, нельзя так, конечно, про родного отца думать…) В общем, упёрся Иван, и ни в какую: не хочу быть солдатом, буду агротехником. У нас государство какое? Рабоче-крестьянское! На знамени что? Серп и молот — а вовсе не сабля и ружьё!
Что ж, отстоял свой путь.
Отец его любить перестал — а Иван отца нет. С решениями его спорил, неграмотную политику осуждал, про себя и вовсе старым упрямым ослом называл, но это там, в столице. Здесь же, явившись к местным, показывать собственную несолидарность с центром не собирался. И без того бунтуют и кем только отца не величают… А он, отец, тоже ведь хотел, как лучше. Искреннее верил, что несёт добро. Денег, опять же, не жалел для малоимущих — сам без рубашки был готов остаться… Однако же требовал, чтобы сделанное добро оценили и по гроб жизни оставались благодарны. И невдомёк ему, что «добро» для одного может оказаться «злом» для другого, ведь не все люди одинаковые, а уж нелюди и тем паче…
— А это ещё кто тут к нам пожаловал? — внезапно тоненьким голоском промяукал чёрный кот, оторвав Ивана от невесёлых мыслей. Зелёные глаза его мерцали в темноте леса красиво и недобро.
— Член комсомола, заместитель руководителя партийной ячейки по вопросам идеологии и культурного просвещения народных масс, Иван Безбатькович, — вздохнув, отрапортовал тот. — Приехал к вам с гуманитарной миссией.
— Мне это кажется, или в прошлой жизни ты был «царевичем»? — хихикнул кот, и глаза его ехидно сверкнули. — Что же это у вас царевичей по Нечистым Государствам-то гоняют, в вашем хвалёном Союзе справедливости и всеобщего процветания?
— Не в прошлой жизни, а в прошлый раз, — поправил Иван и снова вздохнул. — По вопросам «прошлых жизней» — это к другому нашему специалисту, Готаме Майевичу, очень хороший, между прочим, специалист, товарищ мой… Что же касаемо «царевича», то у нас аристократические звания отменены, и родственные связи тем паче в расчёт не берутся. Хочешь продвинуться по службе — начинаешь с самых низов, как все, и неважно, чей ты там сын, боярский или царский. Вы вообще Уложение наше читали — перед тем, как подписываться под договором, а потом утверждать, что подписи не было, и бунтовать против центра?
— Какое такое Уложение?! — взвизгнула кикимора. — Врут там всё, в ваших бумажках! Ваш закон ничем не лучше наших чар — когда вам надо, он есть, когда не надо, так и не было никогда такого закона! Скажешь, нет, Иван Безбатькович?!
Иван молчал.
— Чем плохо-то присоединиться, вы мне объясните хоть? — наконец, снова заговорил он и начал загибать пальцы. — Снабжение из государственного бюджета. Выплаты всем трудящимся стабильные, по итогам квартала премии. Пенсии. Путёвки в союзные государства. Медицина и образование бесплатные. Да и вообще — вы зачем фургон с гуманитарной помощью перевернули? Для вас же было. Всем народом собирали. Кампанию специальную проводили — по искоренению предрассудков, направленных против жителей Нечистого Государства, детишек ваших показывали. Многие устыдились, перестали верить в сказки, захотели помочь. От сердца же, искренне. А вы…
Тут уж вся поляна начала галдеть, вопить, хлопать крыльями, стучать копытами и бить рогами. И даже Баба Яга со Змеем Горынычем прекратили драться (ушлая старуха таки успела выхватить свой паспорт, изрядно пожёванный, из зубов зверюги и теперь обеспокоенно разглядывала фотографию на главной странице. Подпалины, конечно, остались, но если присыпать немного порошком из толчёных зубов великана, то, может, и сойдут...)
— Не нужна нам ваша жалость! — вопили кикиморы.
— Вы наши болота осушить хотите, думаете, мы не знаем?! — шипела стая русалок во главе с водяным. — И где мы потом жить станем, в ваших каменных коробках?! Ванну нам принимать предложите по пятницам после трудовой недели?!
— Детишек наших показывали?! — тут человечий голос прорезался даже у Змея Горыныча, который до этого успешно притворялся, что по-человечески не понимает и понимать не собирается. — А то, что вы на моих Змеят намордники надевать собрались, даже на самых послушных, дабы они никому зла по неосторожности не причинили, за это мы тоже благодарить обязаны?! Подарите их своим человеческим детишкам, и будут они у вас питомцами, скажите, как облагодетельствовали!