– И этот шар теперь решает всё за тебя?
– Нет, конечно нет, – печальная улыбка сменилась радостной, будто Шона позабавило наивное предположение Скарлет. – Я выбираю желание и задаю вопрос шару. Если я хочу выйти погулять, но не знаю, правда ли хочу этого, спрашиваю у шара. И если он дал ответ, который мне не нравится, значит я уже принял решение внутри себя, просто опять его не услышал.
Не то лунная ночь так влияла на всех вокруг, не то где-то рядом кружились бури энергии, но отчего-то разговоры в этот день были особенно откровенными, и это уже стало немало смущать Скарлет. Взяв из рук дьявола гадальную игрушку, она покрутила её и, завидев очередное «Нет», насупилась.
– Что спросила?
– Могу ли я украсть печенье, – возвращая игрушку хозяину, недовольно проворчала дьяволица, вызвав смех Шона.
– Так, зачем зашла-то?
– Ох, точно! Слушай, ты не знаешь, куда Кларк делся?
– Кларк? – Шон, задумчиво вертя в руках своё спасение, запрокинул голову. Недолго подумав, Дубистмайн пожал плечами. – Да Бездна его знает. Сбежал и всё. Разве важно? На кой он тебе?
– Да так, мелочь… Книгу ему одалживала, – выкрутилась Скарлет. – А Буза, ты сказал, у себя?
– Где ж ему ещё быть. Небось опять в мусоре копается.
Скарлет, кивнув, выхватила из рук Шона ещё одно рассыпающееся в руках печенье и двинулась в сторону спальни Бузы. Не стучась, она распахнула дверь чужой спальни и, войдя, тут же пожалела об этом.
Эйер с лёгкой брезгливостью разглядывала разного цвета носки на дьяволе, который с довольством крутился у зеркала. Заметив в глазах девушки вопрос, парень гордо заулыбался.
– Понравились? – напыщенно вытянув ногу на стоящем рядом стуле, спросил Буза.
Скарлет, поморщившись, вновь кинула взгляд на носки. Разной длины, очевидно, что из разной ткани, и даже разных цветов. Один был тёмно-зелёным в чёрную полоску и тянулся до самого колена, второй же простой чёрный и заканчивался где-то в районе пятки.
– А это хоть кому-то нравится?..
Взъерошенные кучерявые каштановые волосы, сбритые виски, но у лица заплетено несколько длинных дредов, доходящих почти до пояса и украшенных всем, что, видимо, попадалось парню под руку. Буза Бузе отличался определённым стилем, который Скарлет принимала скорее за ещё один признак любви к мусору.
– Ну конечно! – фыркнул парень.
– Ты смотришь, вообще, что надеваешь? Или берёшь первые попавшиеся под руку вещи?
– В смысле? – Буза с недоумением осмотрел свои носки. – А, так это не мои.
– Уточнение, конечно, интересное, но ясности не внесло.
– Я вообще носки не покупаю. Ворую их у смертных, – гордо поставив руки на бёдра, проговорил с довольством парень.
– Чего?
– Ну, они всё равно не замечают! Вообще, кто в здравом уме подумает, что носок похитил какой-то дьявол? Они на какого-то домового сваливают… Пока никто не видит, там портал, тут пространственная дыра, и никакие магазины уже не нужны. Дам тебе совет: по опыту, воруй у тех, кто покупает много одинаковых пар носков! – тараторил Буза.
– Ага-а-а.
– Да, они вообще не замечают, если одна, а то и несколько пар пропадают! Так если ещё повезёт и все носки будут одинаковые, подбирать ничего не придётся!
По комнате дьявола были разбросаны такие привычные в мире Смерти, но совершенно удивительные для мира Семи вещи. Какие-то из них действительно нельзя назвать никак иначе, кроме как мусором, но лишь настоящий ценитель мог найти среди всего этого великолепия хлама что-то поистине прекрасное.
– Слушай, Буза, – Скарлет, наконец приходя в себя после эстетического шока, всё-таки вспомнила причину своего визита, – ты о Кларке ничего не слышал? Где он, или может что случилось?