Спустившись в зал, Анфиса осталась в его центре. Весь вечер был заблаговременно расписан и давно известен дьяволице, а оттого она не видела смысла сходить с места, зная, что не пройдёт и минуты, как объявят первый танец.
По залу пронёсся тонкий долгий звон – оркестр оповещал о начале танца.
Константин Согир, подойдя к Анфисе, почтительно поклонился. В этот год первый танец Анфисы принадлежал единственному сыну клана Согир. Бал открывался будущими наследниками главенствующих кланов города Пепла, чьи ряды Эфир с недавних пор покинул.
Торжественная музыка взвилась к потолку, и дьяволы, едва касаясь рук друг друга, погрузились в привычные движения. Вышагивая на полупальцах, четыре пары наследников проходились перед гостями, не скрывающими восхищения.
– Приятно вновь видеть тебя в городе, – прервал молчание Константин, не теряя размеренного темпа танца. – Каково там, за вулканами? Горячо встречает мир?
– Не теплее ночей за окном, – рассыпаясь в поклонах, отвечала Анфиса. – Лишь снег белее, а в остальном, всё то же.
– Белый снег, какая скука, – засмеялся парень. – И стоила она того, та школа? Крата́егус встретил бы тебя тепло.
– Я не мёрзну, чтобы выбирать школу по температуре. – Минула первая половина танца, и гости стали выходить в центр зала, присоединяясь к долгожданному веселью. – Что до твоих успехов?
– Отец возложил на меня контроль обмена каннани́мов, – скрывая гордость за рутинным безразличием, говорил Константин, – оставив на себя лишь нейтральные предприятия.
– О, так все деньги ангелов теперь в твоих руках? Поздравляю. Кажется, ты готовишься вскоре принять пост отца в свои руки?
– Кто бы знал, что первым герцогство приму не я.
– Мы не соревнуемся, – в голосе Анфисы проскользнула строгость.
– Ты, быть может?
Как хорошо, что именно в этот момент музыка в последний раз взлетела к потолку, а затем смолкла. Константин нисколько не изменился, став лишь циничнее. Поклонившись, дьявол ушёл в глубину зала, оставляя Анфису наедине со своим негодованием.
До следующего танца оставалось около четверти часа. Первый и второй следовали друг за другом практически неразрывно, чтобы позволить гостям насладиться дыханием праздника в первый же час. Но перед тем…
Торжественная музыка опять зазвучала в зале, и гость, незнакомый с привычным распорядком бала Калео, мог бы подумать, что первый танец повторяется, но слуги дома, распахнув двери за оркестром, начали выкатывать в зал вереницу винных бочек.
Лежащие на широких колёсах, дубовые бочки с искусно выточенными на их стенках лозами винограда, прокатывались почётный круг по залу, а затем разъезжались вдоль стен, чтобы любой гость мог вновь поднести к ним свой бокал.
Анфиса отошла к своим родителям, готовящимся помпезно открыть первую бочку почти созревшего вина проходящего года. Позади стояли Клиффорд, Эрл и Дуглас – братья её отца, ожидающие лишь когда наполнятся бокалы. Дьяволёнок, совсем мальчишка, по-видимому, сын кого-то из слуг дома, одетый по-праздничному пышно, вынес к главам клана Калео поднос, со стоящим на нём бокалом, лежащим рядом медным краником и тяжёлым молотом в самом центре.
Сняв с подноса бокал, Анфиса грела его хрустальную ножку меж пальцами, пока Сэм с гордой улыбкой протягивала медный краник с остриём мужу. Музыка смолкла, и по ушам ударил звон, разнёсшийся от молотка, вбивающего краник в донце бочки. В три удара Нил Калео вбил краник на его место. Нилу оставалось повернуть рукоять, и в бокал, подставленный Анфисой, полилось молодое вино. Оркестр заиграл с новой силой, заглушаемый аплодисментами гостей.
Отпив первой, Анфиса передала матери полный бокал, из которого следовало отпить каждому в клане Калео.
В рту сладко и сухо, а язык словно потёрли наждачной бумагой. Всего один глоток, а яркий рубиновый цвет успел подкрасить губы.
Стоило всем гостям наполнить бокалы, как отпив из них вместе с хозяевами бала, зал сотрясался восторженным возгласом толпы, и хрусталь летел на пол, разбиваясь на мельчайшие осколки. Год за годом Анфиса непроизвольно жмурилась и вскидывала в этот момент подбородок, словно боясь, что осколки попадут в глаза.
Не успевало пройти и мгновения, как начинал играть оркестр, и гости, выходя в центр зала, готовились погрузиться в быстрый и лёгкий танец. Эфир, тотчас оказавшийся подле Анфисы, коснулся её руки.