Сейчас ангел держала в руках на вид крепкую, хорошо слаженную коробку картонно-белого цвета. Синими чернилами на ней было написано «Голосование за старосту. Ангелы. Первый курс».
И в противовес этой аккуратной коробочке Анфиса подготовила разваливающееся тёмное нечто. Коробка дьяволицы, покосившаяся куда-то влево и залитая ещё не засохшим до конца клеем, выглядела жалко.
Аккуратно взяв коробку с пола, Лили подняла её перед собой. Медленно поворачивая произведение искусства дьяволицы, девушка сейчас больше всего боялась, что оно развалится. Ни единой надписи на коробке, как и обещала Калео. Взамен одного отверстия Анфиса сделала два и вместо того, чтобы отрезать лишние куски, загнула их вверх, словно у её коробки были дьявольские рожки.
– Креативное решение, – не сдержав улыбку, кивнула Лили. Ангел как-то наигранно встряхнула коробку, словно проверяя, есть ли в ней что-то.
– Мне не нужна твоя похвала, – отвернулась Анфиса.
– Ну, а меня не волнует, нужна она тебе или нет. – Лили, услышав какой-то шорох внутри коробки, с оживлением и любопытством пыталась разглядеть через отверстия, что же там такое. – Я похвалила тебя, потому что мне хотелось этого, а не потому, что тебе это нужно. И всё же, – перевернув коробку Анфисы и вновь встряхнув, Лили поставила её обратно на пол, – ты даже не сжульничала.
– Сжульничала?! – Анфиса, наконец осмелившись взглянуть в глаза Лили, вновь испытала то самое замешательство, в которое этот ангел повергла её при их прошлом разговоре.
– Я была уверена, что дьяволица, вызвавшаяся сделать что-то безвозмездно, непременно напихает в коробку для голосования бумажек со своим именем. Я оказалась не права. Это меня радует.
– Как ты можешь так думать о ком-то, кого даже не знаешь? – Анфиса действительно почувствовала лёгкую горечь… Обиды? Да, это чувство, что зрело в груди, определённо напоминало обиду. – А ещё ангел называется.
– Ангел, но не миротворец же, – хитро усмехнулась Лили.
– А-а-а, ты меня подловила… – шутливость слов Лили, дошедшая до Анфисы, заставила её невольно засмеяться. – Пытаешься показать, что хоть ты и ангел, но далеко не святая?
– В одном ты была абсолютно права – святость не определяется нимбом. – Лили, подойдя к Анфисе, жестом показала, чтобы та шла за ней. Калео, подхватив с пола своё творение, засеменила следом за однокурсницей. – Святость определяется поступками. Сегодня ты поступила хорошо и стала чуточку лучше. Вчера я поступила плохо и стала немного хуже. Для себя или для окружающих – не важно. Главное – что хуже. – Девушки спускались по лестнице жилого корпуса. Анфиса молчала. Она с увлечением слушала и с интересом ожидала, к чему же приведут размышления Лили. – И в итоге мы имеем такую ситуацию, что если брать в расчёт лишь поступки последних двух дней, двое оказались равны в своей святости, и нимб над головой ни на что не повлиял.
– Говоришь так, будто знаешь всё, что я делала вчера и сегодня.
– Но и ты не знаешь всего, что делала я, – Лили, идущая чуть впереди дьяволицы, глянула на неё через плечо со странным насмешливым прищуром. – Шарлотта Ангел просила тебе передать, цитирую: «глубокие познания её именитой семьи в алхимии никак не повлияют на её полугодовые оценки». Вот уж не знаю, стоило ли ради прогула представляться чужим именем?
Анфиса как вкопанная застыла на лестнице, едва успев вцепиться в холодный гранитный поручень, опутанный витиеватыми узорами.
– Я знала, что это была ты! – резко развернувшись, воскликнула Лили. Она, указывая пальцем на Калео, с торжеством своей победы смотрела на испуганную ею дьяволицу. – Я сразу поняла, что это ты подставила меня перед профессорами!
– Что? Подставила?!
– А как ещё это назвать?! Меня вызвали на личный разговор, потому что им якобы доложили, что я прогуливаю уроки!
– Чёртов архангел… – отведя взгляд в сторону, пробурчала Анфиса. Отбросив косую чёлку фиолетово-рыжих волос, она вскинула подбородок. – Если подстава была непреднамеренной – то она не считается.
– Это не так работает! – ворчливо протараторила Лили. Ангел тряхнула волосами, отбрасывая их за крылья. – И ты даже и словом не обмолвилась! Назваться чужим именем представителю Конклава и не предупредить!
– И что бы ты сделала? Доложила обо мне сама?
– Придумала бы что-то. Сказала, что выходила за конспектами, например.
– Ты бы меня прикрыла? – Анфиса с недоумением смотрела на девушку, что стояла перед ней. Не похоже, что Лили врала, но тогда зачем ей говорить это? Зачем бы ей понадобилось прикрывать неизвестную ей дьяволицу перед профессорами?