Калео, одарив малознакомых ей дьяволов усмешкой, вскинула голову откидывая свою чёлку и замерла. Над ними, выше по лестнице, стояла Лили, что с каким-то странным, насмешливым выражением лица смотрела на дьяволицу. «Она смеётся надо мной?..» – тревожная мысль кольнула всего на секунду, но засела занозой в сознании.
– Увидимся… – буркнула Анфиса и, махнув рукой дьяволам, побежала вниз по лестнице, увеличивая расстояние между собой и ангелом.
***
Незаметно подошло время ужина.
Сидя с Гасом и Скарлет в столовой, Эреб ковырял вилкой еду в тарелке, следя взглядом за Анфисой, что уже давно листала книгу за столом неподалёку. Она отчего-то не выходила из головы дьявола. Похожее чувство было у Эреба и при встрече со Скарлет, но на этот раз... оно было каким-то иным. Сейчас оно было более тяжёлым, или даже давящим. Сдавливающим. Перехватывающим дыхание.
Девушка, допив кружку кофе, закрыла книгу и, встав, начала юрко двигаться в сторону выхода через образовывающуюся толпу также покидающих зал Двух стихий учеников.
– Не-не-не, – замотала головой Скарлет, и обрывки её разговора с Гасом донеслись до слуха Ренда. – Фелисия точно не вариант, Гас. Мы с ней определённо не уживёмся. Хорошо, конечно, что ты ищешь четвёртого, но предлагать каждого из однокурсников, как-то…
– Есть четвёртая, – блеснув глазами прошептал Эреб. Хитрая улыбка расползлась по лицу парня.
– Что?
– Ничего. – Эреб, оборвав диалог с девушкой на полуслове, бросился к центру зала. – Профессор Терра!
– Эй! А с нами обсудить?! – вскочив из-за стола, возмущённо закричала вслед парню малышка Эйер.
Ренд перехватил уходящую из зала профессора. Прошло всего несколько минут, как Эреб, преследуя Терру, смог ей достаточно надоесть, чтобы убедить в том, что их комната укомплектована и она может это утвердить.
Благо, сама Анфиса не застала эту сцену. Дьяволица поднималась в уже не только свою комнату.
В голове будто бы пусто. Анфиса определённо думала о чём-то, но в то же время мысли, растекаясь, не представляли из себя ничего цельного, лишь заполняли тишину.
– И всё же, в итоге ты сжульничала, – Лили, опираясь плечом на стену, окликнула Анфису, что, поднявшись на этаж, медленно брела к себе. Дьяволица, вздрогнув от неожиданности, резко обернулась на ангела, преследующего её как тень.
– Это ты… – выдохнув, пробормотала Калео. – Разве можно считать ложью то, что было сказано для раскрытия лжи?
– Ложь – всегда ложь, как ни крути.
– Ты так говоришь, пока тебе самой не доведётся солгать.
Анфиса, с довольством наблюдая за замешательством ангела, уже развернулась, чтобы войти в комнату, когда Старн вновь окликнула её:
– И что ты будешь делать с этим?
– С чем?
– С Далилой, – взгляд Лили отчего-то стал тревожным. Вернее даже будет сказать взволнованным. – Она стала старостой бесчестным путём. Будет правильно…
– Ох, Низшие, почему вы так цепляетесь к этому? – раздражённо проговорила Анфиса. – Она – дьявол. Как же до вас не дойдёт? – Калео, покачав головой, с глубокой горечью засмеялась. – Бесчестные пути – это именно то, чем живёт и дышит дьявол.
– Но ты же так не считаешь, иначе бы не пыталась разоблачить её. Даже для подтверждения собственной правоты.
Анфиса замерла. Девушка, вскинув курносый нос, резким движением головы отбросила назад фиолетово-рыжие волосы и, буркнув что-то невнятное ангелу, скрылась за дверями общей гостиной, которую она заняла.
Лили едва-едва достигли слова Калео, и ангел стояла в тёмном коридоре, пытаясь понять, что же имела в виду девушка. А слова её, так и крутились в голове Старн – «Я просто пытаюсь не стать той, кого из меня пытались вырастить».
[1] Икосаэдр – многогранник с двадцатью гранями.
[2] Рома́ра – падаль, дрянь. Ругательство на хаётле – языке, на котором говорили в мире Семи до Того дня.
Это малознакомое чувство
– Господин…
– Идите дальше. Я сам здесь закончу. – Юноша откинул непослушную кудрявую прядь белых волос с лица. – Талион, оставайся на месте.
– Эфир, что происходит?..
Ничего не понимающий, только что вырванный из сна юным наследником клана Монье и его стражей, Талион выскользнул из своей постели. Он хотел подойти к своему другу, но Эфир, выбросив перед собой клинок, заставил дьявола остановиться.
Тело прошиб холодный пот. Талион, подняв дрожащие руки, с неистовым напряжением пытался разглядеть в темноте глаза своего друга.
– Я сказал тебе стоять на месте. А вы, – юноша с некоторым раздражением обернулся на стражу, – я же сказал, пошли вон!