Трое стражников, оглядев молодого наследника клана Кэмпбеллов, вышли из его спальни, оставив юношей наедине.
– Тал, у нас мало времени! – Эфир небрежно вернул меч в перевязь и, схватив друга за рукав ночной рубашки, поволок его к окну.
– Ты назвал меня «Тал»?!
Талион, всё ещё не понимая происходящего, неохотно поволокся следом. До его слуха стало доноситься больше звуков, которых ранее, казалось, не было. Со всей территории поместья доносились крики, звон лезвий и стекла. Стоило юношам подойти к окну, как с улицы разлился яркий, желтовато-оранжевый свет. «Рассвет?..» – только и успел подумать наследник клана Кэмпбеллов.
Талион обернулся на окно, и его тело содрогнулось.
Пламя.
Оно сжирало жухлую траву у семейного поместья Кэмпбеллов, медленно подбираясь и к самому поместью. В пламени, на земле, в траве, в небольшом саду и на тропах у дома лежали демоны и дьяволы. Пламя освещало их окровавленные тела. Но даже среди их тел, оставленных в вечном покое, кто-то ещё продолжал сражаться. Прильнув к окну, Талион пытался разглядеть среди стольких лиц лишь несколько. Он и сам не до конца понимал, хочет ли увидеть их сейчас? Среди кого ему их искать? Среди убитых? Среди живых?
– Талион! – Эфир наконец смог докричаться до старого друга. – Послушай меня! Запомни: это не твоя вина! Я не смогу… Бери меч. Бери своё оружие, и беги! И возьми это… Он собьёт их со следа.
Натянув на шею своего друга пахучий, набитый чем-то под завязку мешочек, Эфир начал озираться в поисках оружия своего друга.
– Эфир, – Кэмпбелл, до конца очнувшийся ото сна, почувствовал в груди жгучее, болезненное чувство, сдавливающее её, – что ты здесь делаешь?..
Ещё вчера будущий наследник, а сегодня уже глава клана, Эфир собрался с силами, чтобы посмотреть в синие глаза своего друга. Их взгляды пересеклись, и лишь сейчас Талион смог увидеть Эфира.
Всегда горящие и сияющие, ярко-голубые глаза дьявола сейчас казались тусклее пролежавшей на дне моря монеты. Уставшие, озлобленные и прожигающие. Эфир всегда был высокомерным и серьёзным, но в этот момент он выглядел так, будто стал богом нового мира. Будто смог вершить чужие судьбы, и тяжесть этих решений теперь навсегда отпечаталась в его взгляде.
Разгорающийся за окном пожар озарил всё новой вспышкой, и в её ярком свете лицо пятнадцатилетнего дьявола приобрело ещё более пугающее выражение полное жгучего, мертвенного холода.
– Тебе стоит запомнить, что никто из нас в этом не был виноват, но я поступил так, как должен поступать глава клана.
– Ты не глава клана! – вырывавшись из рук друга, злобно выкрикнул Талион.
– Теперь уже нет, – Эфир помрачнел. – Мои родители мертвы. Я – новый герцог Монье.
Талион почувствовал, как вытянулось его лицо. Сердце сжалось. Он не мог найти слов утешения или правильных вопросов. По телу пробежала будоражащая сознание волна жара, в то время как Эфир, отчего-то бывший совершенно спокойным, заложив руки за спину повернулся к окну. Его скучающее выражение лица сменилось встревоженным, но, спустя всего миг, вновь стало скучающим, словно дьявол смог с тяжёлым усилием натянуть соскользнувшую с него маску.
– И твои теперь тоже, – тихо закончил Эфир.
– Ч-что ты такое говоришь?..
Перехватило дыхание. Талион заметил, как сосредоточенно Эфир рассматривает что-то за окном. С трудом оторвав взгляд от лица друга, он смог найти в себе силы, чтобы отыскать то, что так притягивало интерес нового главы клана Монье. И в этот миг по груди протянулась давящая боль.
Несколько крепких демонов, служащих клану Монье, волокли пару тел в простынях. Лица разглядеть тяжело, но эти цвета… До боли знакомые цвета на этих дьяволах заставляли думать, что…
Сжав скулы до боли, Талион старался только не дать воли чувствам. В глазах всё плывёт. Да, это не его родители. Не могут быть они. Просто в глазах всё плывёт. Просто в глазах…
Наследник клана Кэмпбеллов в ошеломлении отшатнулся от окна. Ноги не держали его, глаза не видели, в голове туман, застилающий мысли, но позволяющий тупой ярости распускать свои едкие цветы.
– Сволочь…
– Тал?
– Сволочь!
Талион, схватив за грудки своего друга, с силой ударил его об окно своей комнаты. Вжимая в промёрзшее стекло дьявола, с которым он всю жизнь рос бок о бок, и который сейчас отдал приказ убить его родителей, он пытался бороться со своими противоречивыми чувствами. Талион больше не видел ничего вокруг кроме остылых, печальных глаз его противника.