– Да, это странно… – кивнул Эреб. – Я про правило, если что.
Анфиса, в одиночестве сидящая за соседним столом, задумалась. И правда, школа, позиционирующая себя как первое место объединения непримиримых соперников Семи Небес, вдруг запрещает этим самым соперникам общаться. И что могло послужить причиной такого решения – непонятно.
– Значит Кларк вовремя уехал, – пожёвывая трубочку из которой она пила сок, задумчиво проговорила Скарлет.
– Какой Кларк?
– Полар.
– Чего? А ты-то откуда знаешь? – удивился Эреб.
– Фелисия рассказала. Её друг, Шон, общается с Закари, а тот сосед Кларка. Шон сказал Фелисии, что сегодня виделся с Закари, а тот был не в себе из-за отъезда соседа.
– А с Фелисией-то ты когда успела увидеться?
– Ну так вы же не дали мне рассказать мою историю!
Болтовня дьяволов раздражала. «Мешает думать».
Анфиса в раздумьях направилась к выходу. Уже у дверей она обернулась, ища взглядом Лили.
Ангел, смеясь, стояла с Эваном, Тианой и ещё какой-то крохотной девушкой-ангелом у общего стола. Взгляды дьяволицы и ангела столкнулись, и радостная улыбка пропала с лица Лили, позволив показаться сожалению.
«Она теперь никуда не пойдёт…» – подумала Калео. – «Выходит, я не смогу подразнить родителей запретной дружбой с ангелом. А может…».
Всё ещё не теряя надежды, Анфиса вышла из зала. До назначенного часа оставалось время, но вот куда его девать дьяволица не знала. Решение пришло неожиданно.
Оставив двери зала позади, Анфиса впервые посмотрела прямо перед собой, и была немало удивлена. Каким-то чудом все эти несколько недель в школе, выходя из зала Двух стихий, Калео ни разу не замечала медный подвижный театр чуть больше метра в высоту. Он находился на полукруглом выступе балкончика перед главным залом школы.
Похожий на цирковую карусель с подвижным механизмом, он показывал историю мира Семи Небес. Стоило начать крутить тяжёлый медный заводной рычаг, как внутри прочного корпуса начинали звенеть старые шестерни, запускающие историю снова и снова. Рождение мира из Тьмы и тысячелетия честного соперничества – тысячи лет поместили в две сцены с медными фигурками в круглых арках, проплывающих мимо зрителя под тихую, но звонкую мелодию. Дальше сцена сожжения города Медалак, где Луций Сенека, устроив пожар в конгрессе, стоял на балконе, обвиняя во всём дьяволов. Следующая сцена – Тот день. В круглой медной арке лишь маленький дьяволёнок, стоящий посреди выжженных земель. Хотелось замереть, рассмотреть каждую малейшую деталь в искусно выкованных и выточенных фигурках, но невозможно было удержаться от желания продолжить смотреть историю, и онемевшая от тяжести рычага рука продолжала вращать механизм. Затем сцена соглашения, где стороной ангелов и выживших из дьяволов был подписан важнейший документ в истории Семи Небес – Ледяной пакт. После – сцена Великого переселения. День, когда дьяволы и демоны стали полноправными жителями Небес. В круглой арке ангелы расступались перед дьяволами, приглашая их в новые земли. И последняя сцена – наши дни. Ангелы и дьяволы, стоя лицом к лицу, но уже на Небесах, вновь сошлись в честной борьбе.
Казалось, что спектакль медного театра окончен, но до того тяжёлый рычаг, неожиданно начал крутиться сам, и медные шторы, что всё время скрывали центр сцены, раздвинулись. Из-за них появились две медные арки, а вместе с ними ещё два рычажка. Мелодия, что всё это время сопровождала действие в театре, медленно затихла.
Анфиса наклонилась, пытаясь рассмотреть, какие же фигуры сейчас блистают в центре внимания. В одной арке ангел и дьявол вонзили друг в друга оружие. Они, стоя уже на коленях, до последнего продолжали борьбу, но боролись они не за жизнь, а в попытке убить своего соперника. Во второй же арке ангел и дьявол пожимали друг другу руки, а их оружие оставалось вонзённым в землю рядом с ними. Земля, усыпанная цветами, словно громогласно провозглашала победу жизни над смертью.
Рычажки так и манили к себе, и дьяволица, взявшись за тот, что двигал первую сцену, начала медленно вращать его.
Под сопровождение тихой и грозной мелодии, первая сцена выдвигалась вперёд, когда же вторая вновь исчезала за кулисами.
Спектакль позволял своему зрителю самому выбрать конец, и конец был выбран.