Щёлкнув по носу ангела, Калео развернулась на каблуках и, медленно вышагивая, направилась к лестнице.
– Ты что, проверяешь меня? – с насмешливо-озадаченным выражением лица спросила Лили. – Думаешь, мне смелости не хватит общаться с дьяволом?
– А тебе хватит?
– Смелость нужна для победы над чем-то страшным, – Лили, подскочив к дьяволице, приставила руки к голове, указательными пальцами показывая рога. – А ты меня не пугаешь, рогатик. За мной!
Ангел, подмигнув опешившей Калео, побежала куда-то вперёд.
– Ах… Показывать рога! Грубиянка!
Стараясь не попасться на глаза архангелам, бродящим по коридорам, девушки пробирались в школьные сады, в укромных уголках которых их бы точно не смогли найти. Когда им удалось выйти из школы, идти стало ещё сложнее. Если в коридорах было понятно, откуда на вас может выйти смотритель правопорядка, то в открытом пространстве колоннад, самым быстрым проходом к садам, архангел мог появиться откуда угодно.
Идя аккуратно, но стараясь выглядеть непринуждённо, девушки довольно скоро должны были уже добраться до своего пункта назначения, когда за одной из колонн завиднелось золотисто-жёлтое свечение нимба. Лили ощутила, как по телу пробегает будоражащая волна мурашек. Ангел не успела и сообразить, когда всё пространство между колоннами, где застыли девушки, накрыла тень.
Одна из тяжёлых тканевых гирлянд, украшающая колоннаду снаружи, раскрылась и рухнула на землю, закрыв собой первокурсниц. В испуге, ангел и дьяволица переглянулись. За тканью послышались голоса.
– Извините, вы целы? – встревоженно заговорил кто-то, судя по звуку, спускаясь на землю по приставной лестнице.
– Да. Что произошло? – Голос жёсткий, безучастный.
«Точно архангел..» – подумалось Анфисе.
– Прошу прощения. Не увидел вас, и сбросил тканевый сваг. Они тяжелее, чем кажется. Холодает, и пора заменять их на зимние. Летние изорвутся под ледяными ветрами. Хорошо, что вас не задело.
– Мне показалось, или я видел учеников в колоннаде? – Архангел коснулся края ткани, собираясь заглянуть за неё, и в этот момент и ангел, и дьяволица почувствовали, как сердце уходит в пятки.
– Что вы, вам показалось, – елейно проговорил кто-то, словно отвлекая своего собеседника. – Я бы ни за что не скинул ткань, если бы видел учеников. Это ведь опасно.
Немного придержав угол ткани словно задумавшись, архангел всё же отпустил её.
– В следующий раз будьте аккуратнее. Повезло, что вы никого не задели.
– Вы правы. Я буду внимательнее.
Двое замолчали. Не было слышно шагов или шелеста крыльев, будто они оба, стоя за тканью, выжидали, что же будет дальше. Лили вслушивалась изо всех сил, но слышала лишь прерывистое дыхание Анфисы.
Чья-то рука резко отдёрнула край ткани, заставив девушек вздрогнуть от страха.
– Что, ручки дрожат? – послышался насмешливый голос.
Под ткань заглянул тот самый декоратор, с которым один из архангелов застал Анфису болтающей во время занятия. Его тёмные серые глаза насмешливо изучали испуг в глазах учениц школы Равновесия.
– О, это ты!..
– А, не знаешь моего имени, да? – засмеялся дьявол. Отодвинув ещё шире упавшую ткань, незнакомец усмехнулся. – Меня зовут Киффа Аустралис. Можете звать просто Киффа, как и все.
– Что вы делаете здесь? – неуверенно проговорила Лили. Ангел боялась, что дружелюбие дьявола может иметь под собой нечто большее, чем просто любезность.
– Мне казалось, вы слышали наш разговор с архангелом.
– Ой, да нет, я в жизни в это не поверю, – Анфиса скрестила на груди руки. Лицо дьяволицы скривилось. – Хочешь сказать, ткань сама по себе упала как раз в тот момент, когда здесь появился архангел?
– Один раз я уже прикрыл тебя. Что уж мне стоит сделать это дважды?
Небесные неловко замолчали. «Уже прикрывал?..». Лили сощурилась, пытаясь понять, о чём говорит Киффа.
Дьявол выглядел беззаботно.
Лет тридцати пяти на вид. Весь в чёрном. Воздушная блуза, заправленная в узкие брюки. Голову декоратора венчали высокие, скрученные ребристые рога, а на прямом носу очки в тонкой серебряной оправе в форме вытянутых шестиугольников. Верхняя губа слева рассечена рваным вертикальным шрамом. Пусть Киффа определённо и был дьяволом, отчего-то, он вызывал у Лили тревоги даже меньше, чем Анфиса.