– Почему ты изменил маршрут? – вопрос Венти прозвучал практически беззвучно, но в столовой, смолкшей после гнева юного герцога, и этого было достаточно. – Эфир, что происходит?
Назревал тот тяжёлый разговор, который Эфир так надеялся оттянуть.
Самой заветной мечтой для него было сейчас, чтобы все вокруг перестали говорить. Чтобы ни один дьявол не проронил ни слова о том, что всем известно. Чтобы его сёстры, чудом не проснувшиеся в ночь казни их родителей, так и не услышали ничего, не узнали. Чтобы до конца верили, что они живы. Живы где-то там, в далёкой и очень-очень долгой командировке. Верили во всё, что он рассказал им. Но ведь этот мир никогда не умолкнет, в желании всем раскрыть глаза на правду, даже зная, что она принесёт с собой.
Дьявол увязал в кромешном ужасе каждый раз, когда вспоминал тот момент, как он ворвался в комнату Венти сразу после произошедшего. Весь в крови родителей, он бежал в другое крыло усадьбы, к сёстрам, и, не найдя Авелин в её спальне, бросился что есть сил к Венти. С силой рванув дверь на себя, даже не заметив, как сорвал кожу с пальцев острым краем дверной ручки, Эфир ворвался в спальню старшей из младших сестёр.
В комнате свежесть, прохлада, и абсолютная тишина, а в постели бездвижное тело девушки.
Венти, не услышавшая даже того, как её брат с грохотом отворил двери спальни, продолжала спокойно спать, пока Эфир с ужасом сползал по стене на ослабевших ногах. В этот момент он только и думал, что его сестра мертва, раз лежит совсем без движения в своей постели, как и их родители сейчас.
В юном герцоге едва хватило смелости, чтобы приблизиться к девушке, но ещё больше понадобилось сил, чтобы идти на трясущихся ногах, почти неспособных удержать его. И что было страшнее, бежать сюда, или подходить к её кровати – Эфир не мог сказать до сих пор. Стоило ему приблизиться, как он оперся руками в мягкие покрывала, чтобы не упасть.
Не только Венти… Авелин тоже была здесь. Вновь напросилась к старшей сестре перед сном.
В бессилии нависнув над ними, с сердцебиением, застрявшим в горле, Эфир рыдал, словно маленький мальчик, слушая, как размеренно и тихо дышат его младшие сёстры.
Хотя бы они… У него остались хотя бы они.
– Валет, выведите всю прислугу из зала, мне с леди Венти и леди Авелин нужно поговорить.
– Как прикажете, Ваша Светлость, – секретарь поклонился юному герцогу и, кивнув своим подчинённым, направился вместе с ними к дверям.
– «Ваша Светлость»? – встревожилась Венти. – Почему он обращается к тебе, как к отцу?
Произошедшее – не его вина. То, что они теперь остались совсем одни – не его вина. Это и правда так, но почему всё внутри так и кричит о том, что это ложь? Почему он как никогда испытывает эту самую вину?
***
Анфиса, подхватив волосы, быстро наклонилась к фонтану. Первый глоток ледяной воды больно ударил по клыкам, но он как никакой другой мог вдоволь утолить жажду. Напившись, дьяволица поднялась.
– Она же грязная, наверное… – неуверенно пробормотала Лили, с волнением поглядывая на дьяволицу. – А если ты заболеешь?
– Да брось ты! Под школой же полно чистейших подземных рек. По-любому на одной из таких и стоят сады. Всё в порядке будет. Но, если что, – Калео, приблизившись к ангелу, заговорила совсем тихо, будто посвящая Лили в какую-то тайну, – я буду винить во всём твоё чересчур сладкое печенье.
Лили, поджав губы, вскинула брови. Смущённая, ангел засмеялась. Смех Старн заставил и Анфису на мгновение улыбнуться.
– И что же мне приносить тебе, когда я и моё печенье провинимся?
– Приносить?
– Ну, как гостинец, чтобы ты скорее поправлялась. Я бы принесла что-то сладкое и горячий чай с пряностями, чтобы болеть было не так неприятно.
– Люблю чай, – кивнула Анфиса. – Но только горький, насколько возможно. После такого даже простая вода покажется сладкой.
– Даже вода из фонтана?
– Тем более из фонтана!
Смех ангела и дьяволицы вновь заполнил тупичок школьного сада.
– Калео Анфиса. Школа Равновесия. Калео Анфиса. Школа…
– Серафимка?!
Разговор небесных прервал пустой звенящий голос так называемой серафимки. Выкованные в недрах кузницы КАС – курьерской ангельской службы – это были огромные существа, созданные по подобию глаза и способные воспроизводить звук, заданный отправителем. Серафимы – самый дорогой из известных тарифов КАС. Существа особо быстрые и не оставляющие следов, живущие от передачи им задачи, до её исполнения. Этот самый глаз, поблёскивающий шестью золотыми ресницами, сверкал сейчас над девушками, пугая их своим свечением.