– Бездна с тобой! – испуганно воскликнула Скарлет. – Просто представить себе не могу, чтобы кто-то так наивно сбежал из школы всего спустя едва ли месяц учёбы.
– Да много ли надо, чтобы бросить всё? Видимо, для кого-то и причина не нужна.
– Бросить всё?..
Скарлет опустила взгляд в пол. Прикусив губу, девушка ненадолго задумалась, принимая новое решение.
– Слушай, а ещё погадать можешь?
– Наконец-то ты хочешь получить ответ на что-то, о чём тебе и правда хочется узнать? – хмыкнула Фелисия, заставив Эйер встревожиться. – Не беспокойся, расспрашивать не стану. Не моё дело, – повернувшись к витрине, Фелисия вновь принялась выбирать колоду для нового гадания. – Так, о чём ты хочешь узнать на этот раз?
– Можно погадать на дружбу с конкретным небесным?
– Разумеется. Но имени его или её я не узнаю, верно? – глянув через плечо, Фелисия ощерила клыки. – Не дай Низшие малышка Эйер покажет, что кто-то ей небезразличен.
– Зришь в корень.
– Значит время Безымянной колоды…
Фелисия, бережно смахнув пыль со шкатулки сплетённой из непрерывающейся серебряной нити, двумя руками вынула её из витрины. Поставив шкатулку перед Скарлет, таролог раскрыла её, демонстрируя белые, пустые карты малышке Эйер. Фелисия, переставив несколько свечей с пола на гадальный столик, аккуратно вынула колоду из шкатулки и, медленно тасуя её в руках, сверлила Скарлет взглядом, когда же Эйер просто не понимала куда ей деться от него.
– Думай об этом небесном, – тихо, но гулко проговорила Силия. – Это гадание немного иное, но самое подходящее.
Развернув колоду веером перед Скарлет, Фелисия с лёгким прищуром следила за рукой Эйер, которая металась между двумя картами. Одной – в самом центре. Второй же, самой первой, верхней из колоды.
Наконец выбрав карту из центра, Скарлет держала её рубашкой вверх, боясь выложить на стол. Секундное промедление, и решимость в бурлящей жажде знания овладевает дьяволицей. Секундное промедление, и карта ложится на стол. Скарлет в испуге одёрнула руку, завидев карту.
В этот раз не мурашки. Колкое чувство ужаса, а вслед за ним оцепенение. Таро… Что это за Таро?!
На карте было двое. Они, словно тайные возлюбленные, кружились в сокровенном танце среди озарённого солнцем мёртвого леса, где вместо слов, за них говорили их движения. Роль возлюбленного играл скелет, облачённый в распахнутую ветром мантию. Он, держа в руках косу из костей, вальсировал с девушкой, прижимая холодное лезвие к шее возлюбленной. Несколько прядей её волос уже были срезаны неосторожным движением, и в этот момент ссыпались на омертвелую землю. Пряди фиолетово-рыжих волос. Роль возлюбленной на этой карте играла Анфиса. Та самая Анфиса Калео, с которой сейчас живёт Скарлет. Со счастливейшей улыбкой и тенью смерти на лице, казалось, что возлюбленная на карте танцует свой последний танец.
– Смерть, – гнетуще проговорила Фелисия, с усмешкой смотря на побелевшую Эйер. – Пояснения требуются, или?..
– Я…
– Слушай, верни румянец своему лицу, – возвращая «смерть» в колоду пустых белых карт, засмеялась Фелисия. – Смерть – это хорошая карта. Не случится ничего с твоей подружкой. – Дьяволица, убрав таро в ларец, поставила его обратно в витрину.
– А очищ…
– Это особые карты. Они сами по себе очищение, – отчего-то даже с гордостью перебила Эйер Силия. – А возвращаясь к Смерти… Это переход. Те же неотвратимые изменения и перемены. Конец одного, знаменующий начало другого. Изменения постепенные, но оттого не менее необратимые. Так что можешь успокоиться. А теперь по поводу оплаты…
– Я ведь дала тебе семь мортемов, – настороженно проговорила Эйер.
– Это за одно гадание, дорогая.
– Тогда… с меня ещё семь?
– Ага. Ещё десять.
– Что?! Это что за математика такая? – подскочила со своего места девушка. – Гадала не тремя картами, а одной, а цена выше?
– Я гадала тебе на особой колоде. Это дорогого стоит.
– Но ты не!.. Ты соврала мне!
– Когда это я тебе соврала? – уперев руки в талию, Фелисия вскинула голову, позволяя себе хитро ухмыльнуться. – Ты спросила, смогу ли я погадать тебе ещё, и я ответила. А вот о цене разговора не было.