– Нужно поговорить.
– О чём это? Вы вваливаетесь в нашу гостиную, приходите, пока нас нет. Что за срочность такая? – то шутливое настроение, что было у Скарлет при виде ангелов, пропало. Отчего-то она чувствовала, что должна сейчас защищаться.
– Слушай, Скарлет, раз уж мы здесь, значит это важно!
– Правда? Что же такого важного произошло за один день? Расскажите нам, давайте!
– Да, расскажите, – за дверью гостиной послышался голос, хлёстко щёлкнувший по слуху каждого небесного в комнате.
Стоило ученикам школы заслышать пугающе знакомый баритон, как они тут же утихли, а пробежавшие по спине мурашки заскользнули под крылья. Сердце словно перестало биться, когда необдуманно оставленная незапертой дверь раскрылась, звонко брякнув о стену ручкой.
Со сдержанным выражением лица дьявольскую гостиную оглядывал профессор Архан. Его поджатые губы, мрачный опущенный взгляд, угрожающе поблёскивающий серебром нимб. Профессор был если не разгневан, то уж точно зол.
– Мне казалось, что и я, и уважаемая профессор Терра ясно дали всем понять, что новое правило ничем не отличается от остальных, и его нужно соблюдать, – архангел переводил взор от одного своего ученика на другого, наполняя их ужасом с той же настойчивостью, с какой пытался защитить. – Так будьте добры, сообщите мне причину, по которой вы пренебрегли правилом, утверждённым нами с профессором.
– П-профессор Терра, – тихо заговорил Эреб, ощутив сковывающий всё его тело страх перед одним из руководителей школы, – предложила нам переговорить с ангелами по поводу… учебного проекта, – неумело прикрытая ложь дьявола была очевидна каждому. Сделать её более очевидной могла бы лишь неоновая сияющая стрелка, направленная на Эреба, с подписью «лжец». Скарлет, ощутив всем своим телом сомнения профессора Архана, пихнула парня локтем.
– Вторая попытка, Ренд, – грозно и медленно в гостиную вошла профессор Терра. В отличие от Архана, она точно была разгневана. – И последняя.
– Ухты-пухты… – на выдохе, тихо, но отчего-то восторженно, проговорила крошка Лулу. – Да мы крупно влипли.
***
Скарлет, покорно сложив руки на коленях, сидела с лицом преисполненным безграничной ненависти, отражённой в едва заметной улыбке. На её лице не дрогнул ни один мускул, когда профессор Архан заявил, что каждый из дьяволов и ангелов будет сурово наказан. Она промолчала, когда профессор Терра сообщила, что завтра им придётся встать в пять утра для отбывания наказания в школьной кухне. Но когда Анфиса сказала, что даже ей ангелы так и не успели сообщить зачем пришли, терпение Эйер разлетелось как воздушный шарик зажатый в объятиях ежа.
– То есть я ещё и наказана просто так… – глаза Скарлет, совершенно остекленевшие, не передавали ни единой из тех эмоций, что сейчас испытывала дьяволица. Сродни замочной скважине в которую подглядывают за бурей, они были неспособны выразить весь спектр эмоций малышки Эйер. – Я бы хотела очень много сказать этим обрученакрученным, но скажу совсем немного и тебе, Анфиса, – Эйер медленно повернулась к Калео лежащей в кресле. Анфиса, ожидая грозного суда, зажмурилась, надеясь лишь, что если Скарлет будет бить, то хотя бы не ей одной достанется. Мягкий Гас, сидящий между девушками, тоже мог бы принять на себя парочку ударов. – В следующий раз, если они будут здесь, а дверь будет заперта, оставь дверь закрытой и подожги комнату.
– Скарлет, – скептично буркнул Эреб, слегка пихнув подругу локтем.
– Ты не права. Насилие – это неправильный путь, – тихо проговорил Гас, кивая после каждого своего слова, будто игрушка с гибкой пружинкой вместо шеи.
– Да, ты прав, это неправильный путь, – кивнула Скарлет, прежде чем ощерила клыки в самой жестокой из всех своих улыбок. – Но и я не всегда должна быть права.
Получив лёгкий подзатыльник от Эреба, малышка Эйер тихонько ойкнула и, нахмурившись, принялась угрожающе сверлить дьявола взглядом.
– Значит, ангелы что-то выяснили… – брови Эреба непроизвольно подтянулись друг к другу, пока дьявол, уперевшись взглядом в стол, пытался хоть что-то понять. Облокотившись на спинку дивана, он медленно и методично отбивал носком туфли короткие удары, глухо разбегающиеся волной по ковру. Крутя меж пальцев монету, Ренд был полностью погружён в размышления.