– Звучит как то, с чем справлюсь, – кивнула дьяволица. – Можно приступать?
– Ступай, дорогуша, – Матильда, плюхнувшись на стул стоящий неподалёку, оглядывала Гаса, не в силах придумать, что делать с толстяком Фортином. Она продолжала обмахиваться платком, бережно скользя взглядом по дьяволу. – Ну-с, а с тобой мне что делать, голубчик?
Гас молчал. Дьяволу и самому хотелось бы иногда знать, что с собой делать. А раз он и сам не знал, мог ли давать хоть какой-то ответ на подобный вопрос? Потупив взгляд ярко-оранжевых круглых глаз, словно признавая вину за что-то, он продолжал молчать.
– Ладно, поди со мной, – тяжело вставая со стула, позвала Матильда. – Есть у меня одна затея.
И пока дух уводила дьявола к печам, попутно объясняя его обязанности, под коралловым нимбом рождался план розыгрыша, продиктованный желанием отомстить.
Эван, подойдя к Эребу, сидящему за разделочным столом, небрежно бросил перед ним коробку с сахаром в кубиках, который отрыл на складе кухни. Пробубнив «это тебе», ангел уже развернулся чтобы уйти, но в спину ему прилетел вопрос Эреба.
– И что это? – скривившись, поднял чёрные глаза на ангела парень.
– Сахар.
– Я понял, что это сахар, умник. На кой он мне?
Закатив глаза и глубоко вздохнув, Эван раскрыл коробочку. Выудив из неё один кубик, он положил его перед Рендом и, взяв в руки ложку, с усилием надавил. С тихим треском исходящим из-под гнёта ложки, сахар начал медленно рассыпаться.
– Это твоё задание, чудик. Берёшь, и весь сахар в кубиках снова делаешь рассыпчатым.
– Чего? – лицо Эреба выразило искреннее замешательство. – Ты шутишь что ли?
– Слушай, мне плевать чем ты будешь занят. Это задание меня попросили передать тебе работники кухни. Если бы ты не пытался сбежать, и сам его услышал.
– Если мы используем рассыпчатый сахар, зачем его привозят в кубиках? – Эреб с каждым вопросом выглядел всё более удивлённым, впадающим в замешательство, и это доставляло Эвану невероятное блаженство. Скрестив руки на груди, ангел продолжил ломать комедию:
– В смысле? Мы же его в коробках перевозим. Это чтобы он удобно в них хранился.
– А зачем его перевозят в коробках?
– Мы зря что ли сахар в кубики прессовали?
Оставив Эреба в растерянных мыслях, Эван, ликуя в душе, обошёл разделочный стол и, усевшись на низкий табурет рядом с Лили, засучил рукава. Омрачённый наказанием день был полностью восстановлен. Эвану предстояло добрую половину дня наблюдать, как Ренд имитирует сахарный пресс, и от этой мысли искрящаяся в юном сердце радость лишь разгоралась.
– Это что было? – поджав губы в попытке не улыбаться, полушёпотом спросила Лили, наклонившись к другу.
– Моя крохотная месть, – прислонив палец к губам, подмигнул Ловели.
– А работу Эреба кто выполнять будет, мститель?
– Да я и выполню! – Эван, погрузив руки в ведро с мытым картофелем, ухватил один из клубней. – Зато каким спектаклем я обеспечил наш трудовой день.
Нож быстро скользил под тонкой влажной кожурой, очищая крупные картофелины. Из грязной воды под нож, а затем в чистую воду, и так по кругу, в котором пальцы чистящих становятся всё более морщинистыми, а кожа на руках всё чаще покрывается крохотными порезами.
Лили, слушая тихие новости, вычитанные Эваном из «ЧЕСНОКа», то и дело поглядывала на Эреба, который задумчиво крошил сахар. Некоторые из кубиков он ломал как-то странно и убирал в сторону, выкладывая что-то на столе, но с низкого табурета Старн не могла рассмотреть, чем же на самом деле занят дьявол.
– Откуда здесь столько посуды, если ещё даже завтрака не было… – недовольно бурчала Тиана, в очередной раз намыливая малоприятно пахнущим мягким мылом большую пористую губку.
Лулу лишь молча дёрнула плечами, продолжая соскабливать щёткой что-то намертво присохшее к одной из тарелок. Ангел связала в узел на затылке длинные хвостики волос и, подтянув сползающие и уже не раз намокшие рукава к локтям, усердно трудилась на благо школы. Крошка Мэрли так старалась, что даже не замечала, как сильно она хмурится, натирая до блеска очередную тарелку.
Ангел бы, наверное, продолжала так усердно скоблить школьную посуду, если бы не Гас, подскочивший к девушке. Подвинув ангела животом, дьявол запустил запылённые мукой руки под струи ледяной воды и, поёжившись от пробежавшего по телу морозца, умчался обратно к отдыхающей Матильде, игнорируя возмущённый восклик Тианы, которую он невзначай окропил колкими брызгами.