Лили, встав с низкого старого табурета, устало потянулась, чувствуя, как по застывшему телу растекается сладостное тепло. Наконец девушка смогла разглядеть, чем же был занят всё это время Эреб.
На деревянной доске, отставленной в сторону, была насыпана небольшая горстка неравномерно раздробленного сахара. Эреб же, уперев палец в кубик жжёного сахара, угрюмо вперился в него невидящим взором, так и говорящим о том, что его владелец застрял где-то глубоко в себе. Мелкие крупицы под теплотой пальца дьявола медленно теряли свою форму, становясь липким сиропом на тёплой подушечке.
Перед дьяволом странным образом были выложены недоломанные кубики, выстроенные не то в какую абстрактную фигуру, не то в причудливую схему, смысл которой пока был ясен одному лишь Эребу.
– Неправильно расставил, – смотря на переломанные кубики, проговорила задумчиво Лили.
– Правда? – засмеялся Эреб. – Я тут не паззл собираю, ангелок. С чего ты…
– Отломанные наполовину – пешки, – прервав снисходительную иронию дьявола, заговорила Старн. – Со сколотыми по диагонали углами – слоны. Скошенные влево – ладьи, а скошенные вправо – кони. Со всеми сколотыми углами – королевы, а полностью целые – короли. Ну и, конечно, подпаленный искрой сахар – чёрные фигуры, а нетронутый – белые. Но ты поставил обоих слонов Гаса на чёрные клетки. Вот так, – Лили, сдвинув кусочек со сколотыми по диагонали углами чуть вперёд, облизнула кончик пальца, ставший сладким из-за жжёного сиропа, – теперь будет верно.
Эреб, недоверчиво оглядев воображаемую шахматную доску, в которую превращался обычный стол в его голове, к своему стыду и сожалению был вынужден признать, что ангел права.
– И почему ты застрял? – облокотившись на стол, нависла над партией ангел. Волосы девушки, скатившись по плечам, коснулись голубыми кончиками запястья Эреба.
– Неужели непонятно? – насупился дьявол, смущённо отодвинувшись.
– Понятно. Ты боишься сделать во-о-от… – Лили взялась уже было за сахарную пешку, но Эреб схватил ладонь девушки.
– Ты что делаешь?!
– Помогаю, – удивлённо пролепетала Лили, застыв взглядом на холодной, бледной руке дьявола держащей её. – Не надо?
– Нельзя двигать эту пешку, – Эреб, спохватившись, спрятал руки под стол, чтобы опять не коснуться ангела. – Он ведь… срубит её конём. – Обычно бледное лицо дьявола накрыл румянец.
– Да-а-а, а ты сделаешь вот так, – под тонкими пальцами ангела пешка Эреба пала от вражеского коня, но следующие ходы переворачивали партию в пользу дьявола.
– Порой надо намеренно пожертвовать пешкой, – ставя мат подгоревшему кубику сахара, сосредоточенно и печально проговорила ангел, – чтобы выиграть партию.
Непривычное для Эреба решение, о котором он и не хотел думать, перевернуло весь ход игры. Поджав губы в улыбке, дьявол взглянул на девушку сквозь красные кончики волос.
– В теории, конечно, увлекательно, но ты не играла с Гасом. Он ходит… чудно́.
– Значит опережай его, – усмехнувшись, Лили забросила пожертвованную пешку в рот, – чуди сильнее.
***
– Чёрный кофе из пятидесяти шести с половиной зёрен, температуры шестьдесят шесть градусов. Две чашки. Принести по очереди. Férte[1]! – звонко хлопнув ладонями, скомандовала женщина в длинном белом платье. Широкий вырез на ткани оголял крепкие плечи и выступающие вперёд ключицы, а подол струился следом за неизвестной, уверенно вышагивающей по школе Равновесия.
– Что-то у меня дурное предчувствие… – Мсаш, сев на банкетке в кабинете профессоров, потёр взмокший лоб пальцами.
Профессор Терра, оторвав взгляд от документов что она заполняла, вскинула тонкую бровь.
– Ещё бы у тебя его не было, – продолжив писать, пробурчала демонесса.
– Нет, я не о том… – Мсаш, неожиданно смолкнув, быстро проговорил что-то невнятное и исчез, растворившись в тёмной серой дымке демонической телепортации.
Руководители школы, с тревогой переглянувшись, только и могли, что обменяться пожиманием плеч. Профессор Архан хотел что-то сказать, когда дверь чёрно-белого кабинета распахнулась и вошла высокая женщина с каффом из золотых лавровых листов за ухом. Двое следующих за ней небесных тут же закрыли двери кабинета за спиной гостьи. На румяном лице неизвестной сияла улыбка. Такая, которая возникает лишь при встрече давних друзей. Или же когда надо узнать больше, чем тебе могут сказать.