Быть может дьяволы и стояли так дальше, если бы до них не донёсся громкий лязг дверей. Объятые любопытством, они выглянули из-за печей, и увидели малышку Эйер, с интересом просунувшую нос между полок стеллажа с кастрюлями и другой сияющей утварью. В нетерпении и желании увидеть побольше, Скарлет привставала на цыпочки, переминалась с ноги на ногу, пыталась глубже просунуть лицо, чему мешали упирающиеся в полку выше рога. Переглянувшись, Калео и Ренд выглянули в другую часть кухни.
У дверей, осматриваясь, стояла неизвестная женщина, перебирая пальцами кончики светло-русых волос, выскользнувших из лампадиона. Она делала это скорее из привычки, чем от волнения. Нет нимба, рогов или крыльев. Возле неё толпилось несколько молодых ангелов и дьяволов, о чём-то тихо шепчущихся.
– И кто это? – безразлично пробурчал Эреб, выглядывая из-за стеллажа вместе с Анфисой.
– Фама! – зашипела малышка Эйер, – Богиня молвы в кухне нашей школы, очнись, Ренд!
– Богиня?
Анфиса равнодушно, скорее из солидарности к интересу Скарлет, осматривала женщину. Калео знала, что репортёры «ЧЕСНОКа» нередко ошиваются и в городе Пепла, и у винокурни её семьи, но сама она с ними практически не общалась.
Неожиданно для первокурсников, Фама заметила их любопытный, недоумённый и равнодушный взгляды. Поначалу она было улыбнулась, оглядывая первокурсников, утыкающихся лицами в рога друг другу и в школьную утварь, но только её взор остановился на Калео, как она прищурилась, смутив её своей реакцией. И пока Эреб сбежал обратно к печам, не желая привлечь ещё больше внимания, а Скарлет сдвинула ближе кастрюли у носа, лишь бы стать не такой заметной в своей разведке, Анфиса неподвижно оставалась на месте.
Неизвестная всматривалась не в неё. В её глаза. Так настойчиво, истово, что Калео стало не по себе. Гостья будто искала, или же видела в них что-то далёкое, но знакомое, едва уловимое.
– Долго вы ещё у нас пробудете? – вынося долгожданную чашку кофе гостье, суетилась Матильда.
– Только на время, что займёт чашечка кофе, – аккуратно беря фарфор, скупо проговорила Фама. – Профессора заняты до безумия, как и всегда. Архан так и остался Сизифом.
– Неужто и не удостоил вас минутки времени? – выпучив глаза, удивлённо заморгала дух.
– Одной лишь минутки и удостоил, – засмеялась богиня, отпив наконец немного из хрупкой чашки. – Вот, поучился бы варить кофе! – обращаясь к одному из своих адептов, возмутилась Фама. – А что до Архана, – повернулась она обратно к Матильде, – то его и винить не в чем. Ученики ведь так и гибнут дальше.
– Ох, доколе это продолжаться-то будет! – всплеснула руками дух. – Токмо всё заладилось, ан вон что опять! Ну ничаво-ничаво! Уж архангелы сладят с этой напастью.
– А демон? – вглядываясь в дрожащее отражение своих глаз в густой темноте кофе, тихо спросила Фама.
– А что демон? Демон и демон. Шныряет тут, ищет чаво-то.
– И давно он здесь?
– Дак с самого начала, помнится мне. Ну да, прям с самого начала-то он тут и ошивается! Ай, никакой веры на одного демона, – махнула рукой дух, когда лицо её выразило искреннее огорчение.
– Что верно, то верно, – уголки губ Фамы дрогнули. – Никакой веры этим демонам.
И пока богиня молвы пила горький кофе в глубине массивов школы Равновесия, этаж выше готовился вскоре принимать голодных учеников.
Работники кухни, носясь по лестницам, соединяющим сердце школы с её желудком, выносили чистые скатерти, приборы, посуду. Сервировка зала шла полным ходом, пока кухня начинала заполняться упоительными ароматами блюд.
– Бездна вас забери… – пробурчала Скарлет, которую за ухо приволокла Матильда обратно к мешкам с овощами. Девушка уже который раз мысленно ловила себя, сглатывая сухую слюну, зудящую чувством голода где-то под грудью.
– Нас?
– Ну не нас же! Решить ввалиться к нам в комнату, когда действует такой запрет. И чем только думали… – урчание в животе Скарлет словно поддакнуло её словам.
– Ах, да, вы же белые и пушистые, совсем забыла, – обтирая мокрые тарелки грубым вафельным полотенцем, тихо проговорила Тиана. Пока крошка Лулу подносила и уносила стопки тарелок, с которых девушка быстро и ловко стирала капли воды, остальные отдыхали, сидя за каменным столом, где ранее Эреб дробил сахар. Один лишь толстяк Гас пропадал где-то в недрах кухни. Видимо, так пока и не выполнив задание Матильды, что сейчас отвлеклась на гостью, Фортин продолжал отбывать своё наказание.