– Ты соврал! – зашипела Лили, толкнув локтем Эреба.
– А ты зануда.
– Ой, ну насмешили, насмешили! – удалилась Матильда, махнув рукой. – Аслан! Ну ты поди сюда, Аслан, послушай! – голос духа разносился из глубины кухни.
– Над нами теперь все духи школы потешаться будут, – пробурчала Скарлет.
Запах. Яркий и запоминающийся, из тех, что заполняют собой всё свободное пространство, разлился по кухне и устремился дальше, вверх, к залу Двух стихий. Словно слепые котята потянувшиеся к запеву кошки, ангелы и дьяволы обернулись на этот дурманящий аромат.
– Вот вы где! А я вас по всей кухне ищу!
В проходе между стеллажами стоял толстяк Гас. Пунцовый и взъерошенный, он держал в облачённых прихватками руках противень с румяной, пышущей жаром круглой булкой хлеба.
– Вы чего все тут спрятались? Я хлеба испёк! – Дьявол, поставив противень на стол, стащил с рук прихватки и, обмахиваясь ими, повалился на скамью рядом. – Я голоден как молодая фурия! Будете?
– Гас, откуда?
– Я помогал Матильде готовить тесто на булочки для завтрака, и перестарался, – засмущался дьявол. – Она разрешила запечь оставшееся, если не буду мешаться у печей.
– Ты мой самый лучший друг, Гас, ты знал? – Скарлет, замерев, не моргая глядела на парня, лишь больше залившегося краской.
Пытаясь спрятаться от взгляда малышки Эйер, Гас потянулся к хлебу и, обожжёнными пальцами разламывая булку на куски, раздал его ребятам.
Хлеб, хрустящий по краям и отпускающий витки пара из обжигающей мягкой сердцевины, пока никто не смел кусать, будто ожидая, когда это первым сделает сам Гас. Стоило дьяволу наконец осторожно начать есть то и дело дуя на ломоть, как все тут же, впервые не прерываясь на препирания, принялись за еду.
Вкусно.
Таким ёмким словом не уместить все те грани наслаждения, которые прочувствовал каждый из учеников школы, надкусывая свою долю от общей булки. Даже Скарлет, так привыкшая съедать немного меньше чем нужно чтобы насытиться – ведь если съедаешь чуть меньше, новая трапеза будет ещё приятнее предыдущей – впервые за много лет объелась до икоты.
Так же быстро как начался, короткий завтрак ангелов и дьяволов окончился.
Гул потрескивающих остывающих печей наполнял кухню школы Равновесия уютом. Ангелы, повалившись друг на друга, запрокинув головы умиротворённо наслаждались покоем. От живота по телу каждого растекалось невесомое тепло, делающее уставшие головы тяжелее. Скарлет и Эреб, упав на Гаса который с прикрытыми глазами продолжал смаковать оставшийся кусочек хлеба, растворялись в полудрёме, что так случайно возникла вокруг. Не в силах продолжать держать утомлённую голову, Анфиса невзначай привалилась к малышке Эйер. Забытье накрывало своим пуховым полотном первокурсников, позволивших себе мгновение тишины в застывшей под холодом хаоса школе.
Время медленно протекало мимо, когда ранее нарастающую в воздухе тишину пронзил громкий голос Матильды, вновь оказавшейся рядом. А ведь впервые взглянув на неё, никто из первокурсников и подумать не мог, что эта дух будет такой прыткой.
– Вы чаво всё ещё тут? Я ж вас отпустила уже!
– Когда?
– Вы нас отпустили?
– Ну так да! Я ж к вам зачем подходила-то?
Ангелы и дьяволы, переглянувшись, вновь посмотрели на главного повара. Матильда, задумавшись, в очередной раз крепко нахмурилась. Она, вспоминая последний разговор со своими репрессированными помощниками, не понимала, куда из их разговора делось оповещение о том, что они наконец-то свободны.
– Так вы сбили меня своей сковородой! Ох, точно же, отвлекли совсем, я и запамятовала вам сказать! – Разгоняя первокурсников руками словно назойливых мух, Матильда вышаркивала на полу круги. – Так, собирайтесь-собирайтесь на уроки свои. Я профессорам сама скажу, что своё наказание вы отбыли и готовы вернуться воспитанными небесными в строй.
Выпроваживая полусонных ангелов и дьяволов из кухни, Матильда успевала раздавать новые указания своим поварам. Аслан, заметив движущихся к выходу клеймённых хулиганами небесных, засеменил вслед за своей начальницей.
Только освобождённые первокурсники оказались за дверями кухни, как Матильда вновь окликнула их: