– Да, – неожиданно жёстко выпалила Далила.
– Да что ты? – раздался высокий голос с задних парт, и у всех первокурсников как у одного по спине пробежали влажные мурашки. Из полутьмы угла кабинета в алую дьяволицу впились ярко-голубые холодные глаза. – Ну, расскажи мне, что все ангелы несут бремя ошибки своих предков. Мне интересно послушать, Коваль.
Далила не оборачивалась. Голос этой дьяволицы практически никогда нельзя было услышать на занятиях, но этого и не требовалось, чтобы понимать, что сейчас она в гневе. Кира Дол-Вирстайн отвечала редко, но как только она заговаривала, все голоса стихали. Скупая на слова и мрачная, дьяволица сидела в уединении. К несчастью, это было не её желание.
Её имя знал каждый небесный. Её фамилия – всё равно что оскорбление. Дочь двух жестоких убийц, отбывающих пожизненное наказание прикованными цепями к колоннам Заслона Цельды. Некоторые небесные, узнав, что Дол-Вирстайн собирается поступать в школу Равновесия, запретили своим детям проходить вступительные испытания.
Кира не сводила своего взгляда со старосты, и неосторожная на слова Коваль ощущала это леденеющим от оторопи затылком.
– Кира, прибыл твой отец, – так вовремя вернувшийся профессор Архан даже не представлял от какой расправы спасал Далилу.
– Он мне не отец! – рыкнула дьяволица, сорвавшись с места.
В коридоре школы стоял высокий демон с белыми, пышными волосами. Волнистые, они были плотно и крепко уложены. Если бы не этот ежедневный и изнурительный ритуал, волосы верховного судьи были бы похожи на аистовое гнездо.
– Что ты здесь забыл?! Я уже не ребёнок, хватит всюду меня проверять!
– Ты забыла один из своих чемоданов. Я доставил его в школу.
– Ох, какая услужливость, – девушка поморщилась, растянув лицо гаденьким оскалом. – А почему его не доставила твоя ассистентка? Решил выяснить, как я тут поживаю? Для твоего сведения – лучше, чем дома! Тут меня хотя бы слышат!
– Только глухой не услышал бы твой звонкий голос, – усмехнулся демон.
– Уходи, – Кира отвернулась от своего опекуна, стараясь не смотреть на него. В сердце больно покалывало. Один вид этого небесного вызывал у девушки омерзение, а сейчас его пребывание в школе ещё и пробуждало неподдельный интерес учеников. Они начали шептаться ещё как только демон появился у золотых ворот. – Твоё присутствие лишь привлекает их взгляды. Каждый небесный знает, как выглядит верховный судья Небес Гон Дао, – девушка перевела осторожный взгляд на шепчущихся старшекурсников. – Хватит с меня. Я и без того для всех отродье. Тварь, которая…
– Перестань, – Гон Дао, присев напротив девушки, коснулся её белокурых волос своей большой рукой. – Ты ведь знаешь, что они и понятия не…
– Нет! – Кира с силой оттолкнула демона, и он едва смог удержаться на ногах. Дол-Вирстайн наконец вновь взглянула на своего опекуна. Её глаза заполнялись слезами. – Я для всех них – выродок. А ты – великий святой, взявший под своё чёртово крыло ребёнка убийц. Судья, пожалевший дитя пары негодяев, приговорённой им к заключению! – слёзы дьяволицы сорвались и обжигающими дорожками заструились по щекам. – Лучше бы я была с ними, чем с тобой! Скажи, за что моих родителей приковали к колоннам тюрьмы?!
– Ты хочешь в тюрьму? – спокойно спросил демон, будто не слыша всех тех горьких слов, которые в него бросала приёмная дочь.
– Да!
– Хорошо. Тогда, как вернёшься домой, ты под домашним арестом, – засмеялся верховный судья Семи Небес.
Встав на ноги, Гон Дао потрепал волосы девушки и уже было развернулся чтобы направиться прочь из школы, когда Кира, вскрикнув, топнула ногой.
– Я ненавижу тебя!
Обернувшись, Гон Дао лишь теплее улыбнулся:
– Я знаю, Кира.
Дождавшись когда демон уйдёт, Кира подняла чемодан, и ей на глаза попался желтоватый обрывок пергамента, наспех приклеенный Гон Дао. Сорвав его, девушка прочла послание верховного судьи: «Хорошего учебного года, Кира! Увидимся на каникулах».
От злости свело скулы.
Смяв пергамент в кулаке, девушка бросила его себе под ноги, направившись обратно на занятие, где и там она не сможет избежать непрошенного любопытства. Стоило дьяволице переступить порог кабинета, как раскатисто зазвенел школьный колокол, оповещая об окончании урока.