Мистер Карриван мысленно потирал руки, предвкушая, как неуступчивая красавица сдастся наконец его напору и будет сладко постанывать в его объятиях. Невероятно возбудившись от этих мыслей, он потащил жену в спальню, не обращая внимания на слабое сопротивление и сдернул с нее платье, а потом накинулся, словно не слыша слабое протестующее попискивание законной половины.
Леля же работала, не покладая рук. В начале недели мадам Изольда сообщила, что по исполнению заказа лучшую мастерицу-кружевницу ждет приятный сюрприз. Обрадовавшись, что за столько лет хозяйка впервые вспомнила о ее дне рождения и приготовила пусть маленькую, но приятность, девушка споро работала, напевая какую-то веселую песенку. Ее настроение заметили все, начали подшучивать, что девушка влюбилась, но та задорно смеялась, махая рукой на такие предположения. Мастерицы в доме дружили, у каждой была мечта встретить своего принца, который поможет выплатить долг и увезет ее в дальние дали, где они будут жить долго и счастливо. Они старались не думать, что прекрасным принцам неоткуда взяться в их захолустном краю, остались одни «кони», да и те почти все женаты. Потому симпатичный заезжий маг и стал объектом сплетен номер один. Даже за работой девушки томно вздыхали, передавая друг другу последние новости о том, как он живет, что делает и скоро ли уедет. Девочка, что сопровождала его, оказалась не дочкой, а сестрой, как напели слуги, а сам маг весьма строгим жильцом, который частенько уединялся с городничим в кабинете, после чего тот выходил оттуда с потным лицом и встревоженный. Как говорили, отъезд был запланирован на ближайший понедельник.
Леля часто ловила себя на мыслях о маге, невольно возвращаясь в тот день, когда увидела его на рынке. Он и вправду был красив, со смоляными волосами, с подтянутой фигурой, строгим лицом с волевыми чертами. Она замечала, что тайно мечтает, чтоб еще хоть одним глазком увидеть его еще раз, да поближе, почувствовать его запах. Для нее всегда было важно, как пахнет человек, она тонко чувствовала малейшие оттенки и умела распознавать по запаху настроение. От него даже на расстоянии веяло ароматом спокойствия и силы, что не могло не притягивать. О своем умении девушка никогда не распространялась, считая это чем-то греховным, ведь в приюте порицалось употребление магии. Странно было, конечно, жить в магическом мире, но слышать от людей, что магия – это зло. Вероятно, где-то так и было, ведь существовали темные маги и светлые, но их мир был относительно спокойным, с преобладанием магии света. Леля знала, что существуют города, где магия применяется повсеместно, даже маленькие детки умеют волшебничать, а сорванцы постарше учатся сначала в магических школах, а потом и в академиях. Сама она о таком даже не мечтала. Ей бы вырваться из гнета долга, а там уже можно и решить, чем заниматься в жизни.
Неделя пролетела быстро. В воскресенье утром, закончив плести балдахин, Алелия сбегала на реку, а после, вернувшись, переплела волосы в замысловатую косу, надела свое лучшее льняное платье, выкрашенное в густой синий цвет, а потом спустилась вниз, где уже собрались все мастерицы, готовясь поздравлять ее с днем рождения.
Девушки постарались на славу и испекли большой медовый торт, украсив его взбитыми сливками и марципановыми розочками. Это был невероятный подарок как по исполнению, так и по стоимости. Наверняка соседки копили не одну неделю, чтобы отметить скромный праздник кружевницы.
Леле исполнялся 21 год. В это время люди получали независимость от родственников, если таковые имелись, право принятия самостоятельных решений относительно собственности, а также могли выходить замуж или жениться без дозволения родителей. Ничего из этого девушке было не нужно. Подруги подарили ей книги с романтическими историями, а после весь вечер пили чай и сплетничали в общей комнате, то и дело громко и дружно смеясь над особо смешными моментами.
Уже почти перед самым сном явилась мадам Изольда, сбросила на стул свой палантин и тяжело уселась напротив Лели. Предмет мебели протяжно скрипнул, оповещая окружающих о своей незавидной доли.