— Оксана, — Паньков обнял меня за талию — Ребенок мой. Диме просто нравится Настя, ничего у них не было. Оксана? Повторяю, ребенок мой.
Какое-то время все молчали. Потом сестра Фрилансера залпом осушила бокал и вытерла невидимый пот со лба:
— Аристаш, скажи, что я сплю.
Судя по отсутствию ответа, вопрос был риторический. Мне пришлось в короткие сроки вспомнить все малое, что удалось узнать о сестре Панькова. Ей ни в коем случае нельзя было говорить о контракте. Фрилансер решил поиграть в мужа, чтобы скрыть нашу договоренность? Интересно, зачем?
— Я никогда не говорила, что ребенок от Димы, — подыграла — С Даном мы знакомы уже давно и сейчас живем вместе.
Блондинка кивнула на автомате:
— Конечно, конечно… вы должны быть знакомы, чтобы так обжиматься… — поперхнулась — Что?! Живете вместе?!
— Оксана, — Паньков потянулся к сестре, но та легко отмахнулась от руки:
— Так, стоп, — блондинка отдала Аристарху бокал — Женщинам надо поговорить. Кыш отсюда!
Перечить, ясен пень, никто не смел. Бабсовет было решено разбить в углу, рядом с репродукцией Саврасова.
— Слушай, я ничего не поняла. Как вы познакомились с Даней? Где? Как?! Он ведь… ну, ты же знаешь, — Оксана активно разговаривала с моим животом — И как же он за тобой ухаживал? Он же совсем не разбирается в этих вещах! А родители твои? Что сказали?
Я отвечала на то, что могла, но судя по всему, Оксану эта случайная информация не очень то и волновала.
— Понимаю, понимаю… Данчик тебя просто испугал в самом начале, он же… ну, ты понимаешь, — Оксана сама себе кивала — Но Дима, что с ним? Мне казалось, он говорил что-то о том, чтобы стать отцом…
— Он предлагал мне выйти за него…
— Господи! — блондинка схватилась за сердце — Мамочки! Ты! За него! С нашим ребенком!
Эта фраза требовала отдельного комментария, но у меня просто сил не было. Сестра Панькова схватила меня за руку:
— Господи! Как я рада, Господи! Наконец-то! Блин! Где тут туалет, черт подери!
В избе-читальне Оксана поставила меня по стойке смирно у умывальника и начала копаться в сумочке.
— Ну, Дан даёт! Не сказал мне, мне! Сестре! За тобой же уход нужен! Этот птенец ничего толком сделать не может…
Всё он может.
— А этот белобрысый? Нет, чтобы поделиться новостями! Молчит как партизан! Доплачивают ему за это что ли? Где же, где же…
Оксана вытащила всю свою косметичку и начала колдовать.
— Будешь красивой, дорогая моя, как подобает молодой невестке!
В другой жизни может быть. Однако противиться стараниям этой женщины было себе же во вред, не говоря уже о полном провале в любом случае. Закончив с косметической магией, сестра Панькова начала колдовать с прической. В зеркало на меня смотрело что-то странное. С черными тенями, серые глаза выглядели слишком светлыми, почти как у самого фрилансера. В этом могли бы найти шарм любители вампиром и мистики, но вряд ли посетители культурной выставки.
— Пошли! Покажем всем класс!
Выйдя из туалетной комнаты с напудренным носиком, Оксана сияла как никогда, через слово, повторяя что-то про становление тётей и маленький трехколесный велосипедик. Люди оглядывались на нас, правда восхищения в их лицах я не заметила Скорее, недоумение. А вот ждущий в фойе Паньков мрачнел с каждым нашим шагом.
— Что это? — пробасил, едва мы оказались в метровой дистанции.
— Эта твоя женушка, — Оксана похлопала меня по плечу — Правда краси…
— Что это за дрянь?
Мы с сестрой товарища синхронном потеряли челюсти.
— Смой сейчас же, — скомандовал Паньков.
Не успела я повернуться на пятках в сторону уборной, как в контр-атаку полетела Оксана:
— Ты с дуба рухнул, Дань? Смотри, какая красавица! Так бы каждый день! И платья красивые, украшения! Женщина должна выглядеть как женщина!
На последнем слове Паньков беспардонного притянул мою тушку к себе и вжал в грудь:
— Оксана, это первый и последний раз, когда ты делаешь что-то подобное, — вывел голосом — Ты моя сестра, но такое я терпеть не намерен.
— Что? Данчик ты чего…
— Тебя никто не просил, Оксана. А я сейчас не шучу.
Что происходило там сзади мне было не ведомо — я дышала Фрилансеру в пупок. Товарищ при этом так сильно прижимал мою голову, будто в нас со всех сторон стреляли.
— Дан, ты ведешь себя странно, — голос Оксаны звучал надрывисто — Хорошо, как скажешь, Дан. Все будет, как ты скажешь.
У меня чуть глаза не лоб не полезли.
— И видеться вы будете только при мне и с моего разрешения.
— Хорошо, — снова согласилась.
Паньков помог мне одеть плащ, старательно прикрывая всю панораму широким торсом. Покидала комплекс, я с недоумевающей мордой лица, но один раз мне таки удалось оглянуться. Оксана помахала нам рукой издалека.
Что творилось?
В машине мы ехали, довольствуясь тишиной, а оказавшись дома, я тут же побежала в ванну смывать косметику. Тушь и тени оказались какими-то водостойкими и не хотели кануть в Лету.
— Что за день, — протерла лицо полотенцем, но ничего кроме темных разводов этим не добилась — Что за фигня?
Идти покупать средство для снятия макияжа было поздновато. Из ванны пришлось выйти на цыпочках.
— Настя, иди кушать, — пробасил Паньков сзади.
Я чуть инфаркт не заработала.
— Нет, спасибо. Сегодня не хочу, — быстренько юркнула в спальню и не включая свет, начала переодеваться.
— Настя, все в порядке? — Фрилансер остановился в проеме — Плохо себя чувствуешь?
Натягивая пижаму, я пыталась как можно эффективнее моргать, но все попытки увенчались громким шмыганьем носа. В финальном желании спастись, я залезла под одеяло.
— Эй, Насть, ты чего? — товарищ подобрался поближе и включил ночник — Плачешь? Настя, ну… Настя, почему?
Я спрятала лицо за ладонями:
— Не смотри. Этот ужас не смылся. Кому вообще в голову могло прийти, что косметика что-то изменит…
Паньков уселся на крайне кровати рядом:
— Настя, что ты…
— … в моем случае, поможет только реинкарнация. В дерево или свинью.
После пары усердных попыток, Фрилансер отцепил мои руки от лица и зажал в своих:
— Настя, ну что ты говоришь? Ты необыкновенная девушка. Очень добрая и умная. Все при тебе.
Ага. Помноженное на три раза.
— Ты даже не представляешь как мне повезло. Встреча с тобой явно дана мне свыше, — товарищ потрепал меня за щеку — Такая сильная, а так раскисаешь из за пустяка.
Раскисаешь — слабо сказано. Изнутри меня будто поедали червяки.
— Ты сказал… — я попыталась уйти от прямой цитаты, но не получилось — Что я… что я дрянь.
Фрилансер замер.
— Ты… ты, мой друг… И я подумала… ну, собственно, я и так давно это знала, какой смысл корову блестками посыпать? — шмыгнула носом — Это бесполезно. Мы слишком разные, ты и я. А все эти комплименты и поощрения. Пустые слова! Иди, кушай, еда-то остывает. Я не могу сейчас есть. Завтра смою этот ужас, приду в себя… Прости.
Я снова потерла глаза. Растеклась совсем убогой лужей, как стыдно то! И что ребенку с этого достанется? С матери-истерички?
И тут, в самый разгар депрессивных дум, произошло странное. Что-то мягкое и теплое коснулось моих губ. Подскочив от неожиданности, мы с Паньковом ударились лбами.
— Чёрт, — погладила будущую шишку — Тебе совсем не обязательно было целовать меня, чтобы что-то доказать…
— Есть другой выход? — спокойно ответил — Раз слова для тебя пустые.
Я недоуменно уставилась на друга.
— Ты самая лучшая девушка, которую я когда-либо знал и тебе не нужна косметика, чтобы что-то подчеркнуть, — Паньков не выдержал прямого взгляда и сполз лицом в район моего плеча — Забудь про то, что я говорил. Дурак, разволновался. Не хочу, чтобы кто-то другой понял, какая ты замечательная. Ты — моя.
У меня даже слова не сразу нашлись: