История подошла к концу. Хоббиты стали ежиться и потягиваться.
— Гляньте-ка, — сказал Мерри. — Луна высоко, уже поздно.
Остальные непроизвольно подняли глаза и все как один увидели черное пятнышко на фоне лунного света. Никто этим особо не обеспокоился: камень, наверное, торчит, что же еще?
Сэм и Мерри поднялись и отошли размять ноги. Фродо с Пиппином остались возле огня: оба сидели молча. Бродяжник присматривался к игре света и теней на вершине горы.
Все вроде бы было тихо, бояться ничего, но Фродо почему-то почувствовал, как его сердце сжимают ледяные тиски страха. Он подался к огню. И тут подбежал Сэм.
— Страшно мне, сударь, — оповестил он. — Хоть убей, страшно, и все. Хоть убей, из лощины ни за что не высунусь. Там вниз по склону какая-то нечисть лезет.
— Ты что-то видел? — воскликнул Фродо и вскочил на ноги.
— Какое там видел, сударь, — пробормотал Сэм. — Мне и смотреть-то боязно. Но лезет, точно говорю — лезет.
— Я видел, — встрял подошедший следом за ним Мерри. — Может, конечно, и почудилось, но… Там на вершине, под луной, черные тени. Движутся, похоже, к нам.
— Все к костру! — скомандовал Бродяжник. — Спиной к огню, в руки головешки, да подлиннее!
Едва дыша, хоббиты вглядывались во тьму. Тишину ночи не нарушало ничто: ни звук, ни движение. Фродо едва сдерживался, ему хотелось кричать.
— Тихо! — шепнул Бродяжник, словно уловив его мысли.
— Что это?! — воскликнул в тот же момент Пиппин.
Они скорее ощутили, чем увидели, как над краем лощины поднялась тень — и не одна. Сомнений не было, на травянистом гребне высились три черные, словно дыры в черноте ночи, фигуры. Фродо почудилось, будто он слышит змеиное шипение, повеяло леденящим холодом. Потом сгустки тьмы качнулись вперед.
Охваченные всепоглощающим ужасом, Мерри и Пиппин повалились ничком. Сэм прижался к Фродо. Того и самого била дрожь, но вместе со страхом он ощущал непреодолимое, жгучее желание надеть Кольцо. Он помнил и о предупреждениях Гэндальфа — все помнил, но противиться этому зову не было никаких сил. Фродо не думал о спасении, не думал, поможет ему это или, наоборот, навредит. Он лишился воли, ему не повиновался даже язык. Закрыв глаза, хоббит попытался сопротивляться, но куда там… Он потянул за цепочку и медленно надел Кольцо на указательный палец левой руки.
В тот же миг, хотя тьма по-прежнему оставалась тьмой, черные фигуры приобрели четкие очертания. Он отчетливо видел пятерых воинов: двое стояли на кромке лощины, трое приближались к нему. Острый, беспощадный свет исходил из провалов их глазниц, седины венчали серебряные шлемы, из-под плащей виднелись серые саваны, а в руках тускло поблескивали стальные мечи. Они снова шагнули вперед, пронзая его леденящими взорами. В отчаянии Фродо обнажил меч: клинок заалел, словно выхваченная из костра головня. Двое призраков остановились. Третий — он был выше всех ростом, и шлем его венчала корона — продолжал наступать. В одной руке он держал меч, в другой кинжал: оба клинка испускали бледное, мертвенное свечение. Миг — и коронованный призрак бросился на Фродо.
Хоббит упал ничком, услышал, словно со стороны, собственный отчаянный крик: «О Элберет! Гилтониэль!» — и ударил клинком наугад, кажется, в ногу врага. Тишину разорвал жуткий вой. Левое плечо пронзила боль, словно туда вонзилась отравленная ледяная стрела. Теряя сознание, словно сквозь клубящийся туман, он увидел выскочившего из тьмы Бродяжника с двумя факелами в руках. Фродо выронил клинок, последним, запредельным усилием сдернул с пальца Кольцо, сжал его в кулаке и лишился чувств.
Глава 12
К броду!
Когда Фродо очнулся, его рука все еще судорожно сжимала Кольцо. Он лежал у яркого костра, над ним склонились друзья.
— Что случилось? Где призрак? — с трудом вымолвил хоббит. Ответа, само собой, не последовало: никто не понял, о чем он спрашивает. Главное, жив — и то счастье! Лишь спустя некоторое время Фродо выпытал у Сэма, что же все-таки произошло. Оказалось, что на них надвинулись расплывчатые темные тени, и тут он, Фродо, исчез, как сквозь землю провалился. Голос его вроде бы слышался, но доносился будто издалека, ежели вообще не из-под земли. Сэм упал, а когда оправился от ужаса и поднялся, то споткнулся о тело Фродо. Тот лежал ничком, словно мертвый, меч под ним. Бродяжник велел уложить его поближе к огню, а сам куда-то исчез, и уже давно.