— Здорово! — рассмеялся Мерри. — И всем нам наука. Хорошо, что Бродяжник его палкой огрел, а не пинка влепил.
— Где это ты откопал такую славную песенку? — полюбопытствовал Пиппин. — Что-то я ее никогда раньше не слышал.
Сэм покраснел и пробормотал нечто совершенно невразумительное.
— Сам небось сочинил, — уверенно предположил Фродо. — Я вообще чем дальше, тем больше на нашего Сэма удивляюсь. То заговорщиком был, теперь вот стихоплетом сделался. Кончится тем, что он станет волшебником или великим воителем.
— Ну уж нет! — замахал руками вконец смутившийся Сэм. — Не пойду я ни в воины, ни в волшебники. Не по мне это.
Пополудни продолжили путь лесами, возможно, той самой тропкой, которой давным-давно прошли Гэндальф, Бильбо и гномы. Оставив позади несколько миль, оказались на косогоре, прямо над Трактом, который давно уже повернул от струившейся в теснине реки и теперь петлял у подножий лесистых и поросших вереском холмов. Он уводил к броду и далеким горам.
Неподалеку от гребня Бродяжник показал хоббитам торчавший из травы камень. Приглядевшись, они различили на нем выветрившиеся знаки: то ли гномьи руны, то ли и вовсе неведомые письмена.
— Эге! — сообразил Мерри. — Никак тот камушек, под которым тролли свое золотишко прятали. Интересно, много ли осталось у Бильбо от его доли? А, Фродо?
Фродо тоже взглянул на камень и подумал о том, как было бы здорово, привези Бильбо домой только эти, совсем не опасные сокровища, с которыми к тому же так легко расстаться.
— Ничего не осталось. Бильбо все раздал, потому как богатство это своим не считал. Досталось-то оно ему от грабителей.
Спустились с косогора к лежавшему в длинных, спокойных тенях раннего вечера Тракту. Другого пути теперь не было: оставалось только шагать дорогой, да побыстрее. Вскоре горный отрог отрезал свет быстро клонившегося к западу солнца, а с вершин повеяло холодным ветром.
Уже начали высматривать подходящее место для ночлега, когда сзади донесся слишком уж памятный, наполнявший сердца ужасом звук — стремительный перестук копыт.
Все разом обернулись, но ничего не увидели — приближавшегося всадника скрывал поворот. Бродяжник и хоббиты устремились прочь с дороги: карабкались по поросшему вереском и черникой склону, пока не укрылись в густом орешнике. Внизу, футах в тридцати, смутно серела в быстро сгущавшихся сумерках полоса Тракта. Дробный цокот копыт близился, но хоббитам показалось, будто ветерок донес до них и другой звук — мелодичный перезвон маленьких колокольчиков.