— За землей хоббитов, — поправил эльфа Мерри. — Это наша страна, называется она Хоббитания, а Гавани у нас почитай под боком, к западу от Границы.
— Сколь же вы счастливы, хоббиты, коли вам выпало жить близ побережья! — воскликнул Халдир. — Несчетные годы никто из моих соплеменников не видел Моря, и память о нем мы храним лишь в песнях. Прошу тебя, расскажи мне о Гаванях.
— Так ведь и я их никогда не видел, — смущенно ответил Мерри. — Прежде мне не доводилось покидать Хоббитанию, а знай я заранее, каков мир снаружи, так, наверное, не осмелился бы и подумать о путешествии.
— Даже ради того, чтобы увидеть прекрасный Лориэн? — спросил Халдир. — Спору нет, на свете немало зла, мир полон опасностей, но он полон красоты и чудес, хотя любовь в наши дни все чаще соседствует с печалью. Некоторые из нас слагают песни о том, что Тень отступит и на земле вновь воцарится мир. Может, и так, но мне не верится, что Средиземье станет таким, как встарь, что солнце будет светить как прежде. Боюсь, эльфы лишь смогут воспользоваться затишьем, чтобы беспрепятственно пройти к Морю и оставить этот край навсегда. Сколь грустным будет расставание с Лотлориэном, который я так люблю! Не могу себе представить, как можно жить в краю, где не растут мэллорны, а о том, чтобы они росли за Великим Морем, я не слышал ни в одной песне.
Пока шла эта беседа, отряд медленно продвигался по лесным тропкам — впереди шел Халдир, позади, замыкая цепочку, другой эльф. Поначалу все опасались запнуться и упасть, но ни коряг, ни колдобин на пути не встречалось, и вскоре путники пошли более уверенно. Через некоторое время после того, как Фродо завязали глаза, все остальные его чувства необычайно обострились. Хоббит чуял запахи деревьев и трав, различал множество оттенков и нот в шелесте листьев над головой, в доносившихся с неба звонких голосах птиц и в журчании реки, которая струилась по правую руку от него. Когда они вышли на лужайку, он почувствовал на лице и руках тепло ласкового солнца.
Едва ступив на дальний берег Среброструйной, хоббит испытал странное ощущение, которое усиливалось по мере его углубления в Наит-Лориэн. Ему казалось, будто он перешел мост времени, перекинутый в Древние Дни, и теперь пребывает в мире, которого больше не существует. В Разлоге жила неувядающая память о прошлом, а здесь само прошлое все еще оставалось живым. Эльфам было ведомо, что такое зло и печаль, они опасались внешнего мира и не доверяли ему, но хотя по ночам границы их края оглашал волчий вой, Тень не смогла до сих пор накрыть Золотой Лес.
Шли почти без отдыха целый день и на ночлег остановились, лишь когда поднялся холодный вечерний ветер. Спать пришлось на земле: мало кто сумел бы подняться на талан вслепую. Однако спали прекрасно — здесь, в заповедном краю, опасаться было нечего. Поутру продолжили неспешный путь. Ближе к полудню Халдир вывел спутников на поляну — Фродо понял это, ощутив на лице солнечные лучи, — и они устроили привал. Неожиданно хоббит услышал множество мелодичных голосов.
К северной границе направлялось сильное эльфийское войско, однако хоббит никогда не услышал бы, как прошла мимо колонна лучников, если бы их командиры не вступили в разговор в Халдиром. Выслушав новости, он, в той части, в какой они не касались военных секретов, поделился ими с чужаками. Они узнали, что преследовавших их орков заманили в засаду и перебили почти поголовно. Немногие спасшиеся бежали на запад, к горам, но за ними выслали погоню, и спастись им не удастся. Кроме того, воины видели странное существо, бежавшее на четвереньках, словно зверь, но на зверя не похожее. Поймать это диво живьем не удалось, а стрелять эльфы не стали, ибо не видели в нем врага, а убивать без нужды у них не принято. Невиданная тварь умчалась куда-то на юг, вниз по течению Среброструйной.
— И еще, — объявил Халдир, — мне доставили послание от Владыки и Владычицы галадримов. Гному Гимли — а стало быть, и вам всем — позволено идти дальше с развязанными глазами. По-видимому, владыкам известно, кто таков каждый из вас. Откуда — судить не берусь. Может быть, снова прибыли гонцы из Разлога…